Ровно с этого дня Критчер, на котором лично я уже давно поставил крест, вдруг неожиданно стал расторопен, хозяйственен и в пару дней привел в идеальное состояние все еще порядком захламленный дом. Теперь нас всегда ждал обильный и разнообразный стол, чистое, безупречно отглаженное белье и идеально вычищенный камин. Под его влиянием, по-моему, даже матушка, к тому моменту уже месяц как отчищенная от гермиониной краски, стала орать в несколько раз реже, не так пронзительно и богато на оскорбления. Разумеется, я поинтересовался методом этого «воспитания покорности». Гарри немного помялся и, наконец, выдал:
— Думаю, все дело в подарке.
— Ты его подкупил? — засмеялся я, но Гарри оставался серьезен.
— В вашей семье, кажется, домовиков не жаловали…
«Это еще мягко сказано, — подумал я, — ты, милый крестник, не видел интерьера парадной лестницы, до того как мы с Ремом ее прибрали».
— … а у меня была одна вещица… Кажется, она Критчеру понравилась. Ну, я и подарил. Мне то она ни к чему.
— И что за вещь?
— Так… безделушка, — туманно ответил он и мне показалось: Гарри уже жалеет, что начал этот разговор.
Я не стал на него наседать, в конце концов, глупо отчитывать парня за проявленное милосердие. Пусть и не очень понятное мне, но имеющее — тут я не мог не признать — очевидную выгоду для всех. К этому разговору мы больше не возвращались, а первого сентября Гарри снова уехал в Хогвартс, так что я и думать забыл об этом случае. Со мной, кстати, домовик теперь тоже был холодно вежлив, именовал «благородным Сириусом» и обращался, как с тухлым яйцом — с отвращением, но осторожно.
В середине октября меня неожиданно вызвали в Хогвартс. Я тут же почувствовал неладное и, надо сказать, мои нехорошие предчувствия отчасти оправдались. Гарри я нашел в школьном лазарете с синяком во всю левую щеку и чрезвычайно удрученным выражением лица. В остальном каких-то признаков нездоровья я не заметил.
У меня почти отлегло от сердца, когда вдруг в больницу явилась МакГонагалл и вызвала меня на разговор. У нее был очень встревоженный взгляд, хотя лицо сохраняло строгость и спокойствие.
— Мистер Блэк, Гарри стало плохо у меня на уроке, — начала она в полголоса, когда мы вышли в коридор.
— Что-то серьезное? — почувствовав, как екнуло сердце, спросил я.
Она замялась.
— Трудно сказать. Выглядело это жутковато. Он вдруг упал, началась судорога. Да вы сами видите, — гриффиндорская деканша кивнула в сторону больничной двери, — он сильно ударился. Закончилось, правда, довольно скоро. Но я не могла не сообщить вам.
— А что говорит мадам Помфри?
— Она не знает, — это по-моему особенно пугало МакГонагалл. Школьная целительница была дамой подкованной и разные невротические припадки распознавала с полувзгляда. Так что, было от чего беспокоиться.
— А профессор Дамблдор в курсе? — спросил я, зная, что директора всегда крайне интересует все, связанное с юным Поттером.
— Альбус в отъезде, — она поджала губы, осуждая то ли меня за неуместный интерес, то ли директора за отсутствие, — но я, безусловно, сообщу ему о происшествии, когда он появиться.
— Может, показать Гарри целителям? В Мунго, я знаю, есть целый отдел…
— Думаю, пока не стоит. Единичный случай, возможно, ничего серьезного. Но если такое повторится, думаю, стоит задуматься о комплексном обследовании.
На этом мы расстались. Я еще раз заглянул к Гарри, который оживленно что-то обсуждал с друзьями и, похоже, уже и думать забыл о своем припадке. Я не стал его беспокоить расспросами и отбыл домой.
Второй припадок случился с ним уже на каникулах. Я проснулся ночью от жуткого грохота, ринулся на звук и застал Гарри лежащим на полу в состоянии странного оцепенения. Сундук с еще не распакованными вещами, который Гарри привык швырять, где попало, был перевернут, видимо, опрокинутый крестником во время падения.
Я бросился к нему, начал звать, тормошить, но он не отвечал. Потом его начало трясти, глаза то открывались, демонстрируя до предела расширенные зрачки, отчего взгляд становился жутким и нечеловеческими, то закрывались снова. Когда он издал кошмарный, похожий на вой, крик, я не выдержал. Пулей вылетел из комнаты и кинулся в Мунго.
Целители магической помощи прибыли довольно оперативно, хотя мне и показалось, что они тащатся со скоростью парализованного слизняка. Но это от моего собственного психоза. В те полчаса пока реанимационная бригада добиралась до нашего дома, да пыталась в него проникнуть — я попросту забыл, что дом они не видят, пока дежурный из Мунго не наорал на меня через камин — мне показалось, что я вот-вот его потеряю. Мысль эта была настолько невыносимой, что я уже был готов молиться всем известным и неизвестным богам, лишь бы они не отобрали у меня Гарри.