— Я не в праве возражать против твоего присутствия при нашей беседе, и все же…
— Не ожидайте, что я соглашусь добровольно, — зло бросил я, вставая у него на пути, но директор лишь слабо улыбнулся.
— В чем-то ты остался тем же гриффиндорцем, Сириус. Не волнуйся, я не буду долго утомлять Гарри беседой… именно поэтому я хотел просить тебя присутствовать, не задавая вопросов. Мальчик истощен, а мне необходимо расспросить его, иначе я не смогу понять, как ему помочь.
Он действительно пробыл у Гарри недолго, задавал вопросы, внимательно слушал и качал головой. Через полчаса Дамблдор поднялся и собирался было уйти, но его остановил голос Поттера.
— Профессор, вы ведь знаете, что со мной?
Гарри умоляюще глядел на него и я поймал себя на том, что сам смотрю на профессора точно так же. Видимо, вера во всемогущество Альбуса Дамблдора сродни умению ходить, не изживается ни возрастом, ни обстоятельствами. Я подумал, что если он вылечит Гарри, то я больше ни разу и ни в чем не посмею обвинить нашего директора.
— Пока у меня нет однозначного ответа, Гарри. Есть подозрения, но их нужно проверить. Увидимся, мальчик мой.
Он, чуть пошатываясь, вышел за дверь, я выскочил следом, словно боялся, что директор исчезнет. В коридоре было безлюдно. Дамблдор стоял, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза.
— Профессор, вам плохо? — это вырвалось у меня помимо воли.
— Все в порядке, Сириус. Ты хотел спросить меня о чем-то, помнишь?
Ах, да! Задание. Я постарался говорить сдержанно и деликатно и на этот раз у меня получилось. Наверно, от сочувствия.
— Что ж, тут мне нечего скрывать. Я просил Гарри принести мне одну вещь, также как и тебя ранее. Он это сделал, но его болезнь вовсе с этим не связана.
— Вы уверены?
— Уверен. Точнее, не связана в том смысле, который ты вкладываешь в это понятие. Гарри не проклят, не отравлен. Природа его недуга иная, — он опять предупредил мою попытку задать следующий очевидный вопрос и добавил: — Как ты уже слышал, я еще не вполне определился с выводами. Как только смогу это сделать, ты, Сириус, узнаешь первым.
— Это обещание? — скептически заметил я.
— Считай так, если тебе угодно. И более того, когда придет время от этого недуга избавляться, мне может… нет, мне определенно понадобится твоя помощь…
«Неужели великий Дамблдор не справится самостоятельно?»
— Один я не справлюсь, — произнес директор, как эхо моей невысказанной реплики, в который раз заставив меня вздрогнуть. Потом оторвался от стены и медленно направился в сторону выхода.
— Профессор, — нагнал я его, — скажите, та вещь, которую вы просили принести Гарри, она тоже принадлежала…
— … Тому Риддлу? Да.
— Но как она попала к Крит… к нашему домовику?
— Думаю, тебе стоит расспросить его самого.
С этими словами Дамблдор ускорил шаг и вскоре скрылся за поворотом.
Разговор с Критчером мне ровным счетом ничего не прояснил. Особенно, если учесть сколько я при этом выслушал жалоб, причитаний и оскорблений. Разумеется, мне было чему удивляться, я даже потом час сидел в комнате Регулуса и тупо пялился на расклеенные на стене фотографии. Не каждый день узнаешь, что твой брат, оказывается, не просто маленький дурак, попавший в дурную компанию, а герой. Только вот ради чего весь этот героизм был Регулусу нужен, я ей-богу не понимал. И тем более не понимал, как все это соотносится с гарриной болезнью.
На следующий день я отправился в клинику, намереваясь задать пару вопросов крестнику, но на пороге его палаты меня остановил главный целитель. По крайней мере так было написано в табличке, пришитой к его форменной больничной робе.
— Мистер Блэк, уделите мне несколько минут.
Я встревожено посмотрел на него и согласился. Целитель, крупный, коротко стриженный мужик лет пятидесяти-шестидесяти с неимоверно добродушным лицом и косолапой «медвежьей» походкой, отвел меня в сторону и начал говорить вполголоса, что де он наблюдал за приступами беспамятства, в которые то и дело впадает крестник и…
— … я вижу неутешительную тенденцию, мистер Блэк! Болезнь прогрессирует стремительно. Если так пойдет дальше, мальчик практически перестанет выходить из этого состояния. Само по себе оно не опасно. Мы провели полную диагностику во время очередного рецидива: организм, как это ни странно звучит, функционирует нормально, но…
— Вы хотите сказать, во время этих припадков Гарри остается здоров? Но ведь это…
— … парадокс? Согласен. И я пока не в силах дать этому феномену объяснение. Но дело в другом, — он в задумчивости взялся за подбородок, брови сошлись, придавая еще большее сходство с медведем, очень удрученным медведем. — Мальчик пытается… Да именно пытается — это правильное слово — сопротивляться своему состоянию, вырваться из него самостоятельно. Предполагаю, что он делает это неосознанно. Но процесс борьбы его истощает. Поэтому я хотел предложить… — он решительно повернулся ко мне, собираясь высказаться, но я его опередил: