И вот теперь я все понял. И ужаснулся. Чертов Риддл! Вот уж правду говорят — достанет и из гроба. Он привязал свою гаденькую душонку к этому миру прочно, как никто. Дамблдору удалось найти и обрубить эти нити… ну, образно выражаясь. Осталась только одна.
— Когда Том пытался убить Гарри, он, сам того не ведая, исполнил то пророчество, которого так боялся. Передал часть своих сил жертве.
— Мудрец перемудрил себя?
— Это верно, Сириус. Только то, что в пророчестве туманно именуется «силой», на деле является частью души, а значит…
— Гарри — крестраж? — от сказанного во рту словно появилась горечь.
Он кивнул.
Просто и коротко, будто вопрос был, сколько ему лет или как его зовут.
— Но, постойте… — все еще не в силах осознать всю кошмарность открытия, воскликнул я. — Получается, что Гарри носит в себе это… — язык не поворачивался сказать, — уже много лет. Почему до сего момента он не проявлял себя?
— Ты не внимателен, Сириус, — в голосе Дамблдора звучали профессорские нотки, словно он опять отчитывал меня за какую-то школьную шалость, — я ведь рассказывал, что давно замечал связь Гарри с Волдемортом. Его шрам…
— Но теперь это не просто боль в шраме. Гарри почти в коме.
— Это потому, что крестраж остался один.
— Один? А где же остальные? — я озадаченно смотрел директору в лицо. — Насколько я понимаю, именно один из них вы просили меня забрать из хранилища Беллы? И та вещь, которая была у Критчера…
— Крестражи уничтожены, — прервал он мои рассуждения. — Когда ты, Сириус, два года назад вмешался в жизнь Гарри, а я, поддавшись на твои уговоры, пресек попытку Тома восстать из пепла, я окончательно понял, что помогает ему оставаться в этом мире. И еще я понял, что совершил ошибку.
— Хотите сказать, надо было дать Волдеморту воскреснуть? — спросил и тут же понял, что услышу в ответ.
От простоты, с которой передо мной раскрывался чудовищный замысел нашего многомудрого директора, у меня похолодели пальцы. Сара когда-то говорила что Дамблдор «типичный политик», но она недооценила старика. Кем он себя воображает? Мессией?
— Будь Волдеморт в собственном теле, у Гарри был бы шанс. Это была бы битва двух волшебников.
— Да бросьте, — бесцеремонно оборвал я директорскую речь, — это было бы убийство. Гарри и Волдеморт, разве они противники? Особенно, если один, как вы говорите, бессмертен.
— Сириус! — вот сейчас он действительно сбросил маску, наверно, просто уже не было в ней необходимости. Голос обрел силу, я чувствовал такую угрозу, что невольно выпрямился, словно готовился к обороне. — Это не шутка! Игры со смертью чреваты последствиями, и даже великий волшебник не может предугадать их. А Том так заигрался, что практически выровнял свои шансы с Гарри, — его голос дрогнул и стал тише. — Так могло бы быть, но… теперь уже нет. Гарри придется убить.
— Что?!
— Полагаю, я выразился достаточно ясно.
Он опять устало прикрыл глаза, снова став измученным, больным стариком. Но нет, профессор! Вы уже не вызовете у меня жалости. Особенно, после того, как возложили на меня часть вины за эту гадкую авантюру. Надо же, великий Дамблдор послушал дурака Блэка, и вот теперь дурак во всем виноват!
— Профессор, — я сдерживался, несмотря на то, что хотелось кричать, поскольку понимал, что, может, это последний шанс, — но неужели нет другого выхода? Вы ведь владеете огромной магической силой, знаниями. Да и кроме вас… В старинных родах хранятся самые различные трактаты, и темномагические тоже. Уверен, у моей матушки можно что-нибудь откопать… Можно было бы их изучить…
— Друг мой, — он говорил это, не открывая глаз, — это не твои слова. Так могла бы сказать юная девушка, для которой вся жизнь это непочатый край знаний. Которая верит, что в книгах можно отыскать ответы на все вопросы, — перед моими глазами встало воодушевленное лицо гарриной подруги, слова были точно про нее, — но ты уже взрослый человек и должен понимать, что самые трудноразрешимые ситуации имеют простое решение. То, что называется «разрубить Гордиев узел». Да! Мы могли бы искать ответ, и возможно, нашли бы его… но на это просто нет времени. Решение нужно сейчас, а не тогда, когда будет уже поздно.
Было от чего впасть в отчаяние. Ну, почему некоторые истории никогда не кончаются?
— И что я должен сделать? Уговорить Гарри покончить с собой? Убить его? Простите, но я не смогу.
— Сможешь, Сириус, — опять этот простой будничный тон. От этого суть становилась еще чудовищней.