Наконец, смех унялся. Я бессильно прислонился к стене, прикрыв на секунду глаза. А когда открыл, увидел стоящего передо мной «мистера Бруствера». Чернокожий невозмутимо озирал меня с высоты своего роста. Потом спросил звучным басом, не желаю ли я чего-нибудь. Я не засмеялся только потому, что уже не мог — болели мышцы живота. «Вот они, новые порядки. С убийцей, прям как с принцем церемонятся, — думалось мне. — А что? Очень даже демократично». Я попытался сделать серьезное лицо и ответил, мол, пить хочу, если он будет столь любезен. Пить… и еще жить. Бруствер позволил себе тень улыбки, наколдовал воды небрежным взмахом палочки… Об остальном, сказал, подумает позже.
А после начался дурдом. Министр Фадж в своей неизменной полосатой мантии — десяток у него их что ли — явился в штаб-квартиру авроров в каком-то вздрюченном виде. Он ворвался в комнату в сопровождении что-то тихо говорившего ему чернокожего молодца, привычно скривился при виде меня, словно созерцал новорожденного слизняка.
— Прошу проследовать за мной, мистер Блэк, — выплюнул он тоном злобного лавочника, чем вызвал недоуменный взгляд Бруствера. На мой вопрос «куда?», министр только фыркнул.
В больничном коридоре, куда меня, брезгливо прикасаясь, перенес Фадж, я встретил Уизли и Гермиону. Рыжие волосы Рональда торчали вверх, оттого что он их постоянно теребил. Гермиона же была так небрежно одета, что если бы она не была девочкой шестнадцати лет, я бы, грешным делом, подумал, что она с кем-то только что кувыркалась в постели. Дети набросились на меня с вопросами, но Фадж на ходу отмахнулся от них и буквально силой втащил меня в палату.
Лежащего на койке человека заслоняла от меня внушительная фигура старшего целителя. Того самого, похожего на добродушного медведя. Это его я накануне поливал площадной бранью. Устыдиться своего поведения я не успел, потому что министр метнул на меня еще один злобный взгляд и толкнул к койке, отпихнув при этом целителя.
— Вот он, — бросил Фадж, обращаясь к лежащему человеку, — теперь вы довольны, Поттер?
— Вполне, сэр, — долетел до меня голос, в котором чувствовался едва сдерживаемый смех.
Я замер.
Страшный сон заканчивался и я вот-вот проснусь.
— Гарри?
Наверно, у меня был неприлично глупый вид, потому что он широко улыбнулся, а потом, близоруко прищурившись, нашел на столике рядом с койкой пузырек и одним махом выпил его.
— Видите, — сказал он целителю, — я держу слово.
И захохотал.
Размышлять о том, как все это произошло, не хотелось вовсе. Это потом. И не я… В смысле, думать буду не я. На это есть Дамблдор, Фадж, Визенгамот… старина Снейп, в конце концов. Что этому хмырю еще делать в его подземелье? Пусть наморщит мозг, ему не привыкать.
Гарри рассказал, что отказывался пить лекарство, пока меня не приведут пред его героические очи. Смешно и по-детски: спать не лягу, пока мама не придет! И ведь подействовало, черт возьми! Министр не посмел отказать Чудо-Мальчику и лично отправился вызволять «треклятого Блэка» из лап авроров.
Мы с крестником обнялись, по молчаливому согласию решив разговоры оставить на «потом». Вскоре я вышел и был почти сбит с ног бросившимися ко мне детьми. «Истомились уже, бедняги», — думал я, почти не слыша их вопросов. Потом дал им отмашку и глядел, как Рон и Гермиона, шумно толкаясь, кинулись к гарриной койке.
В коридоре меня поджидал целитель.
— Кхм, мистер Блэк, Гарри нужно около суток на реабилитацию. Потом можете забрать его. Вполне официально, — последние слова он выделил особо.
Я смутился. Сейчас, когда все уже позади, было немного неловко за представление, устроенное накануне. Этот медведеобразный волшебник, что ни говори, вызывал у меня симпатию.
— Прошу простить.
— Пустое, — махнул он рукой, — мы тут порой такое слышим… Вы, мистер Блэк, даже не в первой десятке. Хотя кое-какие обороты меня удивили.
— Один янки просветил, — ответил я. «Добродушный медведь» только вежливо покашлял, а потом, помявшись, заговорил деловым тоном:
— Еще одно, мистер Блэк. Вы же понимаете… такой уникальный случай. Два смертных проклятья и все, как с гуся вода. Очень интересно.
— Хотите, чтоб я вам мальчика для опытов оставил? — эту мою улыбку Сара когда-то назвала «собачьей».
— Мерлин с вами! — всплеснул руками целитель. — Просто несколько вопросов, возможно, некоторые анализы…
— Если только Гарри сам согласится.
Он возликовал. Чуть в пляс не пустился, ей-богу. А я с некоторым злорадством подумал: мол, зря радуетесь, милейший. Вы еще не знаете моего крестника. Я упрямец, а он упрямец в квадрате.