— Может, она сама не хотела?
— Может быть, — Брайан поднял воротник куртки, заслоняясь от декабрьского ветра, и пристально посмотрел на меня. — А вы, я гляжу, ее хорошо знаете. Откуда, интересно?
— Было дело.
Полисмен кашлянул в кулак, но дальше расспрашивать не стал. Когда мы распрощались, я в растерянности стоял посреди улицы и не знал, куда мне идти дальше. На ум приходили Бобби и Волчек. Но к оборотню я соваться не хотел. Он так и не простил мне той ночи. Черт! Я, и правда, мудак. Ни себе, ни людям. Хотя, как бы она жила теперь, маггла-оборотень? «Настоящая волчица». Нет, Волчек! С тобой она бы с тоски померла. Она ведь бешеная, а ты запер бы ее в своей уютной тюрьме. И что?
Бобби не изменился за эти годы вовсе. Его глаза все так же бегали, а улыбка оставалась все такой же фальшивой и хитрой. Он меня узнал и понял, зачем я пришел.
— Оставил бы ты ее в покое, Блэк, — спокойно сказал он, едва я открыл рот.
— Да я вроде и не беспокоил.
— Это ты так думаешь.
— Э-э мужик, да ты что-то знаешь. А ну, выкладывай.
Бобби подбоченился и вдруг из добродушного проходимца превратился опасного бандита. Наверно, таким он и был когда-то. Это только Хиддинг его «приручила». А со мной он был вежлив… по старой памяти, что ли.
— Сара уехала. Далеко.
— Куда?
— Да никуда.
— Бобби, я не желаю Саре ничего дурного. Просто хотел узнать, как она. Я ее почти пять лет не видел.
— И не увидишь. Сара уехала… в Южную Америку, — мне показалось, он придумал это только что.
— Да неужели? Так далеко?
— А от вас только так и можно, — гневно сказал Бобби. — Там ни ты, ни этот чумной Волчек ее не достанете, — и начал со стуком переставлять посуду, вымещая на ней свою агрессию.
И что он так завелся? Неужели, оборотень не успокоился после того памятного разговора? Я почувствовал, как невольно сжалась челюсть.
— Бобби, скажи, Волчек он что? Искал ее? — спросил я чуть более резко, чем требовалось.
— Искал? — это слово Бобби почти проревел. — Да он кругами ходил вокруг девки. И ты туда же! Кобели чертовы. Это вы ее чуть до тюряги не довели, а потом еще и… — он осекся, словно чуть не выдал какой-то секрет. Я уже думал поднажать, но, посмотрев на его лицо, понял — бесполезно.
— Убирайся, Блэк. И не ищи Сару. Не твоя она.
— А чья?
— Ничья. Может, еще найдет себе приличного мужика. Да не из таких тварей, как вы с Волчеком.
Я махнул рукой, мол, не хочешь говорить, не надо. Без тебя обойдусь! Теперь я жаждал во что бы то ни стало разыскать Хиддинг и спросить, что же она такого наговорила Бобби, что он на нас взъелся. Но потом, поразмыслив, понял, что Саре ничего говорить было не надо. Хитрый бармен, по какой-то неизвестной мне причине испытывавший к Хиддинг нечто вроде симпатии, сам сделал выводы. Впрочем, не так уж Бобби и неправ.
Стоя в дверях, я обернулся.
— Бобби, не понимаю, почему ты так ее защищаешь? Сара ведь вроде даже шантажировала тебя.
— Это ты, идиот, так думаешь, — голос его опять стал спокойным и даже усталым. — Она меня из петли вытащила, а потом еще и перед боссом прикрыла. Рисковала, между прочим. У нее таких как я, «своих», с десяток было. Она ни одного не сдала, что бы они не творили. Так то!
Итак, моё «расследование» закончилось полным фиаско. Я не очень-то верил в Южную Америку, но искать больше не стал. Взыграла гордость. Нет, и ладно. А то, что у Сары все хорошо, я знал и так. Живучая она, как никто.
После сорока жизнь как-то вдруг перестала меня радовать. Гарри жил отдельно, окончил аврорскую школу и теперь числился подающим надежды сотрудником. Заходил он довольно часто, но все как-то в спешке. Разговоры стали короткими и формальными, на уровне «как дела-все хорошо». Старые знакомства я давно похоронил. Иногда навещал Рем, женившийся, кстати сказать, на своих «проверенных источниках из аврората». Нимфадора Тонкс, моя двоюродная племянница. Как же мир тесен, черт побери! Самой же обязательной оставалась Молли Уизли, исправно присылавшая поздравления с Хеллоуином-Рождеством-Пасхой. Новых друзей у меня почти не было. Несколько знакомств на службе, да пара женщин от тоски — вот и весь мой круг общения.
Иногда уныние так донимало, что хотелось удавиться. Вместо этого я напивался до беспамятства. Пару раз в таком угаре я порывался пойти мириться со Снейпом, даже речи придумывал. Однако, пока ума хватало остановиться. Пожалуй, если не хочешь получить с порога в лоб каким-нибудь особо изощренным заклятьем, к «священному Нюниусу» лучше не соваться. А вообще, я начал ему страшно завидовать. Вот ведь уродился же мужик таким нелюдимым. Живет себе в темном подземелье и не мучается. Не то, что ты, Сириус!