Однажды Гарри явился ко мне под утро и, разбудив, заявил, что созрел таки жениться. Я был не в духе, буркнул что-то про отцовское благословение, но он только рассмеялся. Растормошил меня, буквально силой заставил побриться, всунул в приличный костюм и повел «знакомиться с невестой». Как будто в этом была необходимость!
Собственно, избранница моего дорогого крестника определилась давно и была мне хорошо известна. Младшая Уизли. Выбор не самый лучший, но я не такой идиот, чтобы вмешиваться. Джинни мне представлялась этакой Молли в миниатюре и я в мыслях уже давно записал своего Гарри в потенциальные подкаблучники. Достаточно было посмотреть на Артура. Ну да, раз охота, что ж я враг ему?
Свадьба была масштабной. В отличие от меня, у Гарри была уйма друзей и еще больше почитателей. Да и Молли ради единственной дочери расстаралась. Вопреки моим мрачным ожиданиям, обстановка была непринужденная, хотя народ собрался разношерстный и подчас друг с другом знакомый только понаслышке. Молодежь, отвязная и нахальная, веселилась так, что я даже увлекся зрелищем. Хотя при этом чувствовал себя безнадежно старым и мудрым. Гадкое чувство, надо сказать. Именно поэтому я принципиально не присоединялся к «родительской когорте», которая жалась по сторонам и пускала слезы умиления, глядя на «деток». А к концу вечера и вовсе обнаружил себя там, где и положено быть таким старым отщепенцам — в углу с бутылкой в одной руке и стаканом в другой. Решив, что такими темпами, пожалуй, наберусь и — упаси, Мерлин — попорчу крестнику торжество, я уже готов был раскланяться, как рядом со мной кто-то присел.
— Разрешите, мистер Блэк?
Я посмотрел на гостью и узнал гаррину подругу Гермиону Грэйнджер, которую года два уже не видел. Она осталась у меня в памяти решительной, напористой девочкой, которая теперь стала молодой женщиной довольно приятной наружности. Впрочем, решительности и напористости у нее тоже не убавилось.
— Садись, Гермиона. И чего так официально?
Она немного смутилась, но быстро приобрела прежний строгий вид, что при ее весьма откровенном наряде было даже забавно.
— Мне нужно поговорить с вами. Это важно.
Девочка мне всегда импонировала своей прямотой.
— Для кого? — я отставил выпивку и принял позу «я весь во внимании».
— Думаю, для вас. И… еще для одного человека.
— Загадочно, — а избавиться от привычной язвительности мне не удалось. Черт! Да ты, Блэк, становишься невыносимым брюзгой.
— Вы сейчас все поймете, — Гермиону, настроенную, видно, на серьезный разговор, сбить с толку не мог никакой скепсис. — Дело в том, что три дня назад мне пришло письмо.
— А мне-то какое дело, — не очень вежливо ответил я, но Гермиона опять пропустила этот выпад мимо ушей.
— Вот оно, прочтите, — она протянула мне листок.
— Но, постой, Гермиона. Это письмо тебе. И какое отношение…
— Я считаю, что вы должны знать! — твердость и упрямство в голосе мисс Грэйнджер заставили меня улыбнуться.
— Где ты работаешь, Гермиона? — спросил я, разворачивая листок.
— В департаменте колдовских законов.
— Заметно.
Теперь улыбнулась она. Не как когда-то смущенно, по-девичьи, а со снисходительностью серьезной барышни, сотрудницы солидного департамента.
— Знаете, Сириус, — сказала Гермиона совсем другим голосом, — я в каком-то смысле нарушаю обещание. Для меня это необычно. Но здесь такое дело… Словом, прочтите.
С первого взгляда письмо показалось мне странным. Хотя бы тем, что оно не было рукописным, но при этом в нем не было никакой официальности.
«Мисс Грэйнджер!
Не уверена, что вы меня помните, но некоторые обстоятельства заставляют меня обратиться именно к Вам.
Мне необходима помощь. Мой сын волшебник, это я вижу по проявлениям «стихийной магии», которые случаются у него время от времени. Мальчику трудно их контролировать и это негативно сказывается на психике. Я не могу ему ничем помочь, поскольку сама не волшебница.
Именно поэтому необходима Ваша консультация. Вы тоже росли в немагической семье и, полагаю, испытывали подобные трудности. Думаю, не буду слишком назойлива, если попрошу Вас о личной встрече. Выбор времени и места оставляю за Вами.