— Недалеко же твоя Южная Америка.
— Был у Бобби? — она серьезна, даже странно. — Это он придумал. По-моему у него зуб на вас с Волчеком.
— Ты бы слышала, как он тебя покрывал. Кобелями нас назвал, кстати.
— А вы такие и есть. Не так разве? — и опять этот ее хрюкающий смешок. — Это я в самом прямом смысле слова. Ничего дурного не подумай…
Хлебнула из стакана, поморщилась.
— Он приходил.
Опять укол под ребра. Ревность? Вот, черт! Да.
— И?
— Прогнала.
Рукам вдруг становится тепло, по телу дрожь.
— Меня тоже прогонишь?
Сара задумывается, водит пальцем по краю стакана.
— Я не знаю, — удивительно слышать в ее голосе нерешительность. А она все-таки изменилась. — Были моменты, когда я так тосковала по тебе, Блэк, что выть хотелось. Особенно, когда со службы поперли и потом, с Роджером. Теперь привыкла.
— Почему ж не написала?
— Хотела. Потом передумала, — одним глотком осушает свой стакан. — Ничего ведь не изменилось. Ты там, я здесь.
Рука, сжимающая стакан, слегка дрожит. Раздавит ведь посуду-то. Я помню, какие у нее сильные пальцы.
— По-моему, ты себя перемудрила, Сара. Какое на фиг «там» и «здесь». Мы сами по себе, тебе ли не знать.
Она качает головой, но молчит. Я обнимаю ее за талию и притягиваю ближе. Сара высвобождается мягко, словно неохотно. Поворачивается лицом.
— Я не стану ни о чем тебя просить, Сириус. Но… — рука поднимается, касается моей щеки, — если ты хочешь остаться, я не против. И не из-за Роджера.
Ладонь у нее легкая, а пальцы сильные.
Разве это не аргумент, чтобы остаться?
Ах, да! И красивая спина.
Разумеется.