— Стойте, Сара. Не делайте глупостей!
Этот окрик подействовал на Хиддинг, как заклятие оцепенения. Она перестала вырываться, опустила руки и подняла лицо на полицейского. Я, не зная, как поступить, стоял рядом с ней и видел, как на миг на лице Сары появилось выражение отчаяния. Хиддинг взглянула мне прямо в глаза и еле заметно покачала головой. Черт, неужели всё? Как глупо!
Полицейский тем временем достал наручники и защелкнул их у Сары на запястьях. На его лице не было удовлетворения и торжества. Оно было усталым и мрачным. Он провел рукой по глазам и тихо произнес:
— Господи, никогда бы не подумал, что буду арестовывать тебя. Что же ты натворила, детка?
— Вы сдадите меня им, мистер Гамильтон?
Я переводил взгляд со старика на Сару и не понимал ничего. Знакомы? Вот это номер! Неудивительно, что он узнал ее. Зачем тогда весь этот спектакль с документами?
— Ты же понимаешь, Сара, что я обязан это сделать.
Плечи Хиддинг опустились, она вздохнула, а потом подняла голову и спокойно посмотрела на старика.
— Я никого не убивала.
— Ты сбежала из-под стражи. Этого достаточно. Господи, малышка! Роджера хватит удар, когда он узнает, что его дочь…
— Не хватит, — ледяным голосом отрезала Сара, — он умер три года назад. Сердце.
— Прости, не знал.
В этот момент ожила рация. Я ждал, что старик вызовет кого-нибудь. Но он, к моему и сариному изумлению, этого не сделал. Поблагодарил невидимую собеседницу и отключился. Кстати, документы оказались настоящими: это я с трудом, но все же сумел разобрать из бормотания. Вот уж точно нелепое устройство, как они только понимают друг друга?
Впрочем, задумываться об этом было недосуг. Гораздо больше меня сейчас волновала судьба Хиддинг. Я вдруг осознал, что молюсь про себя, чтобы она смогла выкрутиться. Мысль, что Сару упекут под арест, казалась мне невыносимой. Вот она, «преступная солидарность»!
Я сел рядом с Хиддинг, ткнулся носом в ее скованную наручниками руку. Она слабо улыбнулась, а потом с надеждой подняла глаза на старика.
— Мистер Гамильтон, выслушайте меня, прошу вас.
Он тяжело вздохнул.
— Ты ввязалась в какую-то крупную игру, девочка? — Сара кивнула. — Ты вся в отца! Ему тоже не жилось спокойно на этом свете. Пойдем, здесь мы, как на сцене…
Он зашагал вдоль кустов, свернул на какую-то неприметную аллею, а потом присел на скамейку в тени большого дерева. Сара опустилась рядом, я тоже подошел и положил ей голову на колени. Хиддинг рассеянно погладила меня и заговорила. Старик слушал ее, глядя прямо перед собой, и то и дело качал головой. Голос Хиддинг был спокойным, рассказ — сухим. Только факты, ничего лишнего. Собственно, все это я уже в общих чертах знал, поэтому слушал в пол-уха и внимательно наблюдал за реакцией полицейского. Ему явно не нравилось, то, что он услышал, но мне все же показалось, что он поверил Саре. Его слова подтвердили мою догадку.
— Сара, ты же опытный коп. Как ты могла думать, что они не доберутся до тебя? Удивительно, что ты вообще еще жива!
— Я живучая, — угрюмо буркнула она, получив в ответ сердитый взгляд старика. — Так вы меня отпустите?
Он внимательно посмотрел на Хиддинг, побарабанил пальцами по колену, а потом достал ключ и расстегнул наручники.
— Спасибо.
— Я делаю это только ради памяти Роджера. Однажды он вытащил меня с того света, такое не забывается. Но… Сара, заклинаю тебя, сдайся. Пусть проведут расследование. Уверен, можно найти доказательства твоей невиновности. А если будешь бегать…
Хиддинг упрямо покачала головой.
— Расследования не будет. Я поняла это по первому же допросу. Там все схвачено. Меня выставят помешанной истеричкой, а дело, которое я вела два года, похоронят в архиве.
Старик тяжело вздохнул.
— Ты для этого приехала в Литтл-Уингинг?
— Нет.
— Тогда зачем?
Она таинственно улыбнулась, глядя на старика. Я напрягся. Мне не хотелось бы привлекать внимание к моему делу. Достаточно с меня одного наблюдателя, не хватало еще внимания маггловского полицейского.
— Машина сломалась.
— Та, у которой липовые номера? — холодно спросил старик. — Играешь с огнем, девочка.
— Не понимаю, о чем вы.
Он скептически оглядел ее и коротко кивнул.
— Иди. Но, надеюсь, к вечеру тебя здесь не будет. У Кэтрин Солано документы в порядке, но, боюсь, пристальное внимание не пойдет ей на пользу. А в нашем захолустье столичной гостьей заинтересуются скоро. Уверен, что не я один окажусь таким… бдительным. У нас не любят чужаков, особенно тех, кто приехал сюда с непонятной целью.