— Он со мной, — сказал я, стараясь быть убедительным, как это делала Хиддинг. — Ты можешь связаться с Волчеком?
— Та-та-та, не самое подходящее знакомство, мистер Блэк, — улыбка была такой сахарной, что не оставляла сомнений: если б не Сара, хозяин бы уже сообщил, куда следует. Но Хиддинг, похоже, настолько прочно держала Бобби на крючке, что один ее сердитый взгляд заставил хозяина деловито засуетиться. Надо будет при случае спросить, что же такого сделала моя скрытная подруга этому хмырю, что теперь вертит им, как молодая любовница старым олухом с миллионами в кармане.
Бобби меж тем, кряхтя, вылез из-за стойки и скрылся в подсобке. Я огляделся. Посетители бара были или уже сильно пьяны, или настолько привычны ко всему, что практически не обращали на нас внимание.
— Ты как? — обратился я к Гарри.
Он пожал плечами и в свою очередь спросил:
— Что это за место?
— Бар.
— Это я вижу.
— Ну, что-то вроде «Дырявого котла».
— Да ну? Не знал, что в Косой переулок можно войти еще где-то.
— А мы и не пойдем в Косой переулок.
Гарри недоуменно уставился на меня и нахмурился.
— А куда?
— Трудно объяснить, скоро сам увидишь, — я понимал, что это не тот ответ, который он ожидает, поэтому поспешил добавить: — Не бойся, я же обещал, что с тобой ничего не случится…
— Я не о том. Я тебе верю.
— Я рад, — начал было я, но Гарри нетерпеливо махнул рукой.
— А она, — он кивнул в сторону Сары, которая осторожно приблизилась к двери, куда только что вошел бармен и, приоткрыв, заглянула в соседнее помещение, — откуда знает про это место. Или она все-таки не маггла?
— Маггла. Не удивляйся, Гарри, магический квартал с изнанки выглядит совсем не так, как с лицевой стороны, — я воспользовался сариной метафорой. Что ж, она — увы! — весьма точная.
В это время вернулся Бобби. Он выглядел хмуро и так же хмуро заговорил:
— Вот ведь черт вас принес сегодня. Как будто не знаете, что нынче Волчек не в духе.
— Он не придет? — сердце болезненно сжалось, но снова застучало, когда Бобби, матернувшись «по-американски», ответил:
— Обещал явиться. Вы бы тут не маячили. Публика-то разная, всякое может быть…
— А нам некуда идти, — спокойно сказала Сара.
Бобби опять начал ныть, но все же провел нас внутрь мимо гаража в знакомый уже полу-склад полу-подсобку.
— А пожрать у тебя ничего нет? — мне даже на миг сделалось неловко за cарино нахальство. Бобби же это ничуть не удивило.
— Могу принести тунца.
— Неси. Будешь, Блэк, — я, замявшись, кивнул, — а ты Гарри? Тогда три.
— Пятьдесят фунтов.
— А рожа не треснет? Двадцать, и не цента больше.
Сторговались на двадцать пять. Когда Бобби вышел, я начал смеяться. Мне вторил Гарри.
— Этот Бобби вас просто обирает, — сказал он Саре.
— Он знает, сколько у меня денег, — Хиддинг тоже улыбнулась, — и знает, что мы в безвыходном положении. Бобби прохвост, своего не упустит. Можно было бы надавить, но зачем без нужды портить отношения.
— Что же такого ты сделала, чтобы держать этого типа на крючке? — мне и правда было интересно.
— Шкуру его линялую спасла. Дважды.
Стряпня у Бобби была отвратительная, особенно, если учитывать, сколько Сара за нее заплатила. Но мы покорно съели все до последней крошки. Я наблюдал за Гарри и с удивлением понял, что он ест не из вежливости. Мальчишка был реально голоден. Чудеса! Вроде живет в благополучном доме?
Заметив, что я за ним наблюдаю, Гарри смутился:
— Что?
— Ничего. Просто удивлен, что ты ешь эту гадость, словно нет ничего лучше…
— Э-э-э я не ужинал.
— И, видимо, не обедал.
— Когда у нас в гостях тетя Мардж, мне кусок в горло не лезет.
Меня осенило: так вот кто превратился в надувную игрушку! Шуточки в стиле Поттер-и-Блэк? Выходит, чувство юмора тоже передается по наследству.
Я сказал ему об этом. Он спросил об отце. Так постепенно завязался разговор, растянувшийся на час с лишним.
По мере того, как я узнавал подробности его жизни — не очень-то радостной, спасибо родственникам — я осознавал, как неслыханно, несказанно повезло мне. Мне, Сириусу Блэку! Неужели я, отсидев Азкабане, заслужил это? Я готов был кланяться Дамблдору, жать руку Хагриду, МакГонагалл и еще черте знает кому за то, что они со своим желанием вечно напустить тень на плетень дали мне такую уникальную возможность: рассказать все самому. А я то еще, дурак, удивлялся, почему это Гарри не шарахнулся от меня, почему поверил так легко. Он ничего не знал.