Я вспомнил, как Сара предупреждала, что мне будет тяжело переломить вдолбленное мальчишке в голову мнение. И я, признаться, начал этого бояться. А тут такой подарок судьбы. И ведь все одно к одному: даже тетка эта надувная и то к месту пришлась. Что ж, Сириус, такой шанс один на тысячу, если не на миллион. И ты будешь последним идиотом, если его испортишь!
— А что же ты не приходил раньше? — вот он роковой вопрос. Ну, давай, Сириус!
— Не мог. Сидел в тюрьме.
— В Азкабане? — глаза как блюдца. Надо же зеленые, не Джеймсовы.
Я кивнул.
— Но за что?
— Это сложно объяснить. Но если в двух словах — за чужое преступление.
— А почему вы… то есть, ты не сказал им?
— Меня не спрашивали, Гарри.
— Но как такое может быть?
Я уже открыл рот, чтобы пуститься в долгие объяснения, как с грохотом открылась крышка люка. Нас обдало волной знакомой вони, в ауре которой на поверхность вылез Волчек. Вид у него был несколько усталый и помятый. Я даже почувствовал легкий укол совести, но быстро подавил его и встал.
— Чего звал? — начал Волчек без лишних предисловий. Голос у оборотня был нервный и злой.
— Помощь нужна, — ответил я в том же духе.
— А где…
— Я здесь, — Сара вышла из темного угла. Кончик носа был испачкан в пыли. У меня возникло подозрение, что моя бдительная спутница, пользуясь случаем, решила провести небольшой обыск. На всякий пожарный.
При ее появлении Волчек несколько смягчился, хотя, может быть, мне только показалось. Он своим внимательным взглядом окинул помещение и уставился на Гарри.
— Ба! Вот это гость! Я продолжаю удивляться твоим обширным знакомствам, Блэк. И что же знаменитый Гарри Поттер забыл среди таких, как мы? — он насмешливо поклонился.
Впрочем, тут же снова стал серьезен. — Не слишком ли мы рискуем? Сколько тебе лет, пацан?
— Тринадцать, — Гарри немного оробел, но достоинства не терял. Крестник у меня, что надо.
— Не очень то меня это радует, — как бы про себя заметил Волчек, — ну да ладно, там видно будет. Что же ты хочешь, Блэк?
— Спрятать нас сможешь?
— Всех троих?
— Да.
— А что взамен?
— Хм. Ты помнится, предлагал поработать на тебя. Я согласен.
— А ты, куколка? — Волчек обернулся к Саре. — Пойдешь ко мне?
— Волчек, вспомни, что ты сам говорил… — начал было я, но он коротко рассмеялся.
— Я пошутил. И насчет тебя тоже. Просто было интересно…
— Шутник?
— Иногда. Сегодня мне особенно трудно сдержаться… Ты меня понимаешь? — он подмигнул. — Ладно, спрячу вас. Место, как ты догадываешься, не самое приятное, но вам ведь выбирать не приходится. А дальше… как карта ляжет. Идет?
— Более чем. Спасибо тебе.
— Ну, тогда… милости прошу, — он картинным жестом указал на люк, источающий удушливую вонь.
Мы пробирались уже знакомой дорогой вдоль канала со сточными водами. Я забрал у Гарри его сундук, который он отдал мне с видимым облегчением, оставив себе клетку и метлу. Волчек шел впереди, за ним семенила Сара, прикрывая рот и нос рукавом куртки. Мы с Гарри немного отстали.
— Куда мы идем? — спросил меня крестник где-то на половине пути.
— Честно говоря, не знаю, — обернувшись, я увидел в глазах недоумение, — но, кажется, догадываюсь. Ты только не удивляйся. И ничего не бойся.
— Я и не боюсь. А ты уже бывал здесь?
— Приходилось. Один раз. Мы с Сарой случайно попались, Волчек нас вывел.
— А он кто?
— А ты не догадываешься?
— Какой-то мафиози?
— Кто?
— Ну, бандит, преступник… не знаю.
Я усмехнулся. Гарри удивительно сообразительный парень. Вид у оборотня действительно угрожающий. Впрочем, у меня тоже.
— В общем, все верно. И еще он оборотень. Я говорю это не для того, чтобы тебя напугать. Хотя с такими, как Волчек, всегда нужно держать ухо востро. Тут важно понимать: оборотень — это пария в мире волшебников, но если относиться к нему по-человечески, он это оценит. Не каждый, конечно. Но Волчек из их числа.
— Нам в школе ничего не рассказывали об оборотнях, — Гарри внимательно смотрел вперед, где маячила высокая фигура.
— Значит, еще расскажут. Я уже не помню, но, кажется, это изучают на третьем году. И, кстати, один из наших друзей — мой и твоего отца — тоже оборотень. Рем Люпин. Волчек его знает.
— Он… хороший?
Я улыбнулся. «Хороший» это очень смешное слово, но Ремусу оно подходило, как никому.
— Да. Он добряк, умница, хотя со своими тараканами в голове. А впрочем, у кого их нет. Мои, например, во-о-от такого размера.