— А почему же ты не пошел к нему, если он твой друг?
Опять тупик. Все упирается в одно: рассказать всю правду. По частям получается… Ерунда получается, вот что!
— Подожди полчаса. Вот придем, тогда все и расскажу. Тут такое дело — одно без другого не понять. Согласен?
— Ты странный, Сириус, — Гарри немного замедлил шаг. От его внимательного взгляда мне стало немного не по себе, — просишь верить тебе, а сам темнишь… прямо, как профессор Дамблдор.
Я остановился и сделал шаг к Гарри. Он от неожиданности отпрянул, но потом сделал мне шаг навстречу. Я наклонился и посмотрел ему прямо в глаза.
— Гарри, обещаю. Я все расскажу, по крайней мере, все что знаю… — я вложил в эти слова всю силу убеждения, на которую был способен, — но… господи, не в этой же смрадной канаве!
Гарри рассмеялся.
— Здесь и, правда, гадко. Неужели весь Лондон сюда…
— Хочется верить, что не весь.
То место, куда мы пришли, не оставляло попавшим сюда фантазий о его назначении.
— Ты притащил крестника в бордель! Дивно, — "любезно" заметила Хиддинг, когда мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж одного из темных домов в уже знакомом нам с ней дворе.
Интерьер заведения был довольно скуден, но некоторые детали, вроде красных бархатных портьер или ободранной золотой лепнины на потолке, были явно призваны скрасить общее впечатление убожества. Персонал был под стать обстановке. Мы встретили в коридоре и на лестнице пару девиц, лица которых были изукрашены так, что на них не было ни клочка живой кожи, но при этом выражение у всех, как одной, было усталым и кислым. Работы невпроворот, какая уж тут игривость и кокетство! Хорошо, что мы с Джеймсом так и не добрались до заветных дверей. Можно было бы получить разочарование в женской прелести на всю оставшуюся жизнь.
Гарри наш пункт назначения слегка шокировал, но, хочется верить, что он мальчик смышленый и все поймет правильно. Я в его возрасте… А черт, я уже и не припомню, каким я был в тринадцать. Азкабан меня почти излечил от счастливых воспоминаний.
Волчек привел нас в небольшой закуток в дальнем конце коридора и со словами «ваши апартаменты», распахнул дверь. Апартаменты представляли из себя квадратное помещение с одним окном (и то, по-моему, фальшивое) и весьма скудной мебелировкой. Собственно кроме огромной кровати там был только один предмет: не то маленькая кушетка, не то большое кресло. У этого чуда мебельного искусства были такие характерные подлокотники, что не было сомнений — в приличной гостиной такое не поставят.
— Предполагается, что я буду спать в этом… — Сара хрюкнула, — гинекологическом кресле?
Я быстро посмотрел на Гарри, а потом бросил укоризненный взгляд на Сару. И тут же поразился сам себе: я еще только часа три общаюсь с крестником, а уже веду себя, как заправский опекун. Это старость, Сириус! Мальчик, кстати, не вполне понял гаденький юмор Хиддинг.
— Думаю, нам всем хватит места здесь, — я указал на кровать.
— Аля-гер-ком-аля-гер, мсье Блэк?
— Уи, мадам!
— Ну, раз вы уже все решили… Волчек, — оборотень, сложив руки на груди, наблюдал за нашей перепалкой с каким-то особенным вниманием, — а помыться в твоем борделе можно? Или нам не положено.
— Для тебя все что угодно, Сарита?
— Не зови меня этим мерзким именем, — Хиддинг сморщила нос, — Бобби я терплю, но тебе не позволю.
— Как скажешь. Идем.
Когда Хиддинг приблизилась к Волчеку, он отступил, пропуская ее. Я в этот момент взглянул на оборотня. И выражение его лица мне не понравилось. Он резко, по животному втянул воздух и слегка прикрыл глаза. Я шагнул к нему.
— Волчек, ты себя контролируешь?
— О чем речь, Блэк? — опять это плотоядное выражение.
— О Саре, ты ведь понял меня…
— Ах, ты об этом, — он осклабился, — обижаешь, Блэк. Сара такое сокровище, что использовать ее… в этом качестве все равно что … — он задумался, подбирая подходящее сравнение, — ковырять в ухе волшебной палочкой.
— Да уж, — ответил я в тон ему, — от такого и оглохнуть можно.
— Вот именно. Рад, что мы поняли друг друга.
Когда дверь за ними закрылась, я обернулся к Гарри. Он сидел в пресловутом кресле (что имела ввиду Сара под словом «гинекологическое» я только догадывался) и угрюмо смотрел на меня.
— Вот теперь можно и поговорить.
Гарри кивнул, но спросил он не об этом.
— Ты им веришь?
— Кому?
— Ей и ему.
Я задумался над ответом. Верю ли я Саре и Волчеку? Хиддинг — да, а оборотню… Ну, верой это назвать трудно, скорее понимаю, что в своем нынешнем положении он для меня безопасен. Он союзник поневоле. Как и Сара, впрочем.