Господь милосердный придумал благотворительность. Все-таки в мире магглов есть такие вещи, до которых нам — волшебникам — еще расти и расти. В бесплатной столовой для лондонского отребья мы с Хиддинг смотрелись, как свои. А горячая бурда, которую там подавали под именем супа, показалась мне просто пищей богов. Сара к тому же умудрилась выпросить две лишние булки. «Собачке, она ведь тоже голодная».
С этой нашей добычей мы вернулись на место ночевки и теперь жевали, не глядя друг на друга.
Я решил первым нарушить молчание.
— Что теперь будешь делать?
— Не знаю, — она повернулась и пристально посмотрела на меня. — А черт! Вспомнила…
— Что?! — эта манера вести диалог меня с ума сведет.
— Вспомнила, откуда мне физиономия твоя знакома. Нам в отделение три дня назад пришла ориентировка… Ты там, правда, помоложе и не такой заросший. Точно. Ты ведь Сириус Блэк? Убийца, рецидивист. Сбежал из какой-то секретной тюрьмы.
— И сейчас я тебя убью, чтобы не проболталась, — вяло ответил я.
Значит, наше доблестное Министерство решило прижать меня по всем статьям. Даже магглов оповестило. Ну, Бродяга, ты и влип.
— Не убьешь. Нечем. Я тебя ночью обыскала. Прости — привычка.
— Странная ты, Сара Хиддинг.
— Почему? — проговорила она с набитым ртом.
— Ну, начнем с того, что тебя совсем не удивляют мои превращения…
— Удивляют. Просто не люблю торопить события. Ты мне все расскажешь, так?
— А если нет?
— Значит, я не узнаю, откуда берутся люди-псы. Жаль, конечно, но что ж поделаешь…
Я рассмеялся.
— А тебе интересно?
— Слушай, Блэк. Я по натуре — фаталист. Если мы вчера с тобой столкнулись, то это, видать, неспроста. Давай так: ты мне расскажешь, я тебе расскажу. Может, сумеем чем-нибудь помочь друг другу. Идет?
Я кивнул.
— Ты первая.
Должно быть, ей это и вправду было нужно. По себе убедился, что вести диалоги с самим собой в конце концов надоедает. Я, конечно, не исповедник, но с другой стороны — преступник преступника понимает, как никто. Хиддинг, видимо, была аналогичного мнения.
— Ну, я жила себе, жила. Служила в полиции, инспектором. Ловила таких, как ты. А потом в один прекрасный день вернулась домой, а там два трупа. Муженька моего и его пассии. Очередной. А на полу возле кроватки нашей супружеской — пушка. Моя табельная. Я ничего еще понять не успела, а тут мои коллеги уже в дверь стучат. Соседи, мол, выстрелы слышали. Вызвали полицию. Они меня скрутили — и в отделение, на допрос. Да не допрос, а пародия одна. Я ведь сама знаю, как это делается. А тут уже, похоже, все было решено. Короче, подставили меня, Блэк, и по-крупному. И я, мать твою, даже догадываюсь, кто.
— Как же ты выбралась? — спросил я, чувствуя, что ее история просто до боли напоминает мою собственную.
— Улучила момент, вырубила охранника. Там у них такой бубль-гум, разгильдяи они. Один ушел, даже дверь не запер. Оставил какого-то желторотика-курсанта, я у него даже оружие смогла выхватить. Ну, и сбежала. Дальше ты знаешь.
Она замолчала, выжидающе глядя на меня. Наверно, ждала одобрения. Или осуждения. Черт ее разберет. Понимая, что нужно как-то высказаться, я протянул:
— Да, печально. Ну, и у меня все примерно так же…
— Э-э-э нет, Блэк. Уговор дороже денег. Рассказывай.
Я вдруг растерялся. А что рассказывать? От Мерлина что ли начинать? Я и в ее-то рассказе понял не все. Когда-то, конечно, интересовался магглами, но не до такой степени. А уж она-то про волшебников и вовсе ничего не знает. Эх, была не была.
— В общем, так. Ты уже поняла, что я не из вас.
— Не из людей?
— Нет, не из магглов, ну, то есть неволшебников…
— А ты, значит, колдун. Черный пречерный маг Сириус Блэк ест детишек на обед…
— Чаще крыс. И то в собачьем виде, — улыбнулся я. — Маг — да, но не черный.
— А жаль. «Блэк» так подходит…
— Не ерничай.
— Ладно. Если бы своими глазами не видела, как ты стал собакой, в жизни бы не поверила. Интересно только, как тебя — всего такого из себя волшебника — удалось закрыть, ну… то есть в тюрьму засадить.
— Так ведь меня маги и засадили.
— Вас что, много?
— Немало.
Хиддинг присвистнула, но промолчала. Дальше пошло как-то просто. Я рассказывал, она кивала, иногда вставляла крепкое словцо, должно быть, от избытка удивления, но переспрашивать не пыталась. Хотя в том, что мои злоключения имели сходство с ее собственными, была определенная польза: под конец рассказа я уловил в темных глазах если не сочувствие, то понимание. Приятно, когда тебе верят, пусть это даже всего лишь маггл.