— «Письма глостерских воров». Хе-хе. Наше министерство почему-то считает темным артефактом. А по мне так безделушка, которой нут цена. Но иногда бывает полезной.
Аптекарь сунул мне папку в руки, я машинально ее раскрыл. Пустой пергамент. Не очень свежий: пятна, следы от пыли, какие-то разводы.
— И на что мне оно?
— Напишешь письмо своей маггле, — опять этот хитрый прищур, — когда соскучишься.
— Тогда, может, еще и на чернила с пером расщедришься? — скептически заметил я.
Вот теперь это был точно смех. Стариковский, дребезжащий, но совершенно без подтекста.
— Теперь точно вижу: никакой ты не Блэк, Сириус. «…А как захочешь что поведать тайное, от глаз подлых сокрытое, пиши кровью, как глостерский вор…» — процитировал он какой-то неизвестный мне текст. — Так что чернила тут без надобности.
Следующие дни не принесли ничего нового. По-своему это было неплохо. В нашем положении ведь как? Пережил день — и будь доволен. Единственное, что не радовало: после того, как я осознал, что вот-вот наступит день моего ухода, между мной и Хиддинг словно пробежала кошка. Мы почти все время молчали, думая каждый о своем деле. Пару раз Сара пыталась вызвать меня на разговор, но я отвечал односложно, а потом и вовсе послал ее куда подальше. Она тихо выругалась, обозвала невротиком, но попытки свои прекратила.
Под утро тридцать первого числа я ушел из заведения Волчека один. Сара под предлогом того, что хочет переговорить с оборотнем, отправилась его искать и так долго не возвращалась, что я плюнул, вернулся в лавку и сразу лег спать. Об этих двоих я приказал себе не думать. В конце концов, я свое мнение высказал, а там пусть сама решает. Не школьница чай!
Проснулся я под вечер от тихой возни у меня над головой. День перевалил на вторую половину, в окно дул влажный ветер, а мне прямо в глаза глядела сова.
Письмо было от Гарри. Без подписи, кривовато написанное, словно его нацарапали в спешке прямо на колене, оно содержало всего несколько строк. «Они приехали. Будут ночевать в «Дырявом котле» и ОН тоже с ними».
Вот черт! Мой крестник, похоже, такой же нетерпеливый, как когда-то я сам. Неймется ему, хочет все решить быстрее и одним махом. Хотя, не скрою, мне было приятно сознавать, что Гарри так проникся ко мне сочувствием, что даже мысль, что он «шпионит» за своим другом ради преступника Блэка, его не останавливает. Однако, надо немного осадить парня, как бы он сгоряча не погубил все дело!
Я черкнул в ответ пару строк, отпустил сову и снова лег. Потом вскочил, начал ходить по чердаку. Нет, ты все-таки псих, Блэк! Вот теперь, когда цель так близко, твое очнувшееся от долгого сна зравомыслие опять под угрозой. Но ведь можно только разведать, «взглянуть одним глазком»? Идиот-идиот-идиот.
Так я боролся с собой до вечера. А Сара все не появлялась. Возможно, будь Хиддинг рядом, она смогла бы убедить «чокнутого Блэка» держать себя в руках и не высовываться, но ее не было…
Поздно вечером я осторожно выбрался из лавки Аптекаря, стараясь, чтобы тот ничего не заметил. На мое счастье Гюнтер куда-то ненадолго вышел и я, проскользнув в дверь и обратившись в пса, побежал в сторону выхода из «неблагонадежного» квартала.
В Косом переулке было уже почти безлюдно. Когда я затормозил возле «Дырявого котла», то понял, что не вполне понимаю, что мне делать дальше. Прокрасться внутрь? Но я ведь не крыса.
Еще раз обругал себя за глупый порыв. Прибежать то прибежал, а что дальше делать даже не подумал, Сириус. И чем ты лучше мальчишки?
Сижу и пялюсь на кирпичную стену. Для собаки — непреодолимое препятствие. Вдруг едва слышный шорох, и в следующее мгновение мне на голову обрушивается рыжая молния. Шипение, мяв. Острые когти впиваются в загривок и голову. Дикая боль до рези в глазах. В стороны летят клочья шерсти. Моей черной. Рыжая лапа тянется к глазам. А в голове голос, агрессивный, нечеловеческий: «Враг, враг!»
Отчаянно трясу головой, пытаясь стряхнуть неожиданного противника. Но он цепкий. Опять этот голос «Враг, враг! Уничтожить! Разорвать!». Что это, ради Мерлина?
Валюсь на спину, катаюсь по земле. Он отпускает меня, отскакивает в сторону.
Кот?!
Да. Огромный, рыжий. На плоской морде желтые глаза, размером с галеон. В них — жажда крови. На секунду проносится мысль: как я могу слышать его? Но уже в следующее мгновение я опять вынужден обороняться. Он метит мне прямо в глаза.
«Стой!» — кричу я, отчаянно уворачиваясь от грозящих меня покалечить лап. Из моего горла вырывается хриплый лай. Вот только не хватало еще привлечь внимание. Отскакиваю в сторону.