Спал долго, так, по крайней мере, мне показалось. Меня разбудил свет начинающегося утра, пробивающийся сквозь щели между досками на окнах хижины. День обещал быть не по-сентябрьски теплым и солнечным, и меня со страшной силой потянуло прогуляться. Да не куда-нибудь, а в Хогвартс. Однако, остатки здравомыслия, реанимированные за месяц общения с Сарой, все же удерживали от неразумного поступка. Хотя бы до наступления темноты. Я стал раздумывать над тем, как оповестить Гарри о моем прибытии. Лезть в Замок хоть и было опасно, но другого выхода я не видел. В самом деле, не поджидать же мне крестника на улице? Пусть даже Рем и не сказал, что я анимаг (а я на это очень надеялся), тем не менее появление постороннего пса вызовет нежелательный интерес. Хогвартс ведь не Лондон, и даже не Хогсмид. Здесь любой незнакомец — будь то человек или зверь — событие. Привлеку ненужное внимание… А там, неровен час, кто-нибудь и догадаться может.
Вот в Замке — другое дело. Его я знал так, что мог перемещаться никем не замеченный даже с закрытыми глазами. Что и говорить, если уж Азкабан не вытравил из меня это знание, то сейчас, когда до Хогвартса рукой подать, всевозможные детали оживали в памяти с фантастической быстротой и такой же фантастической ясностью.
В школьные годы мы вчетвером так часто нарушали учительские запреты, что прятаться по углам и уходить от «погони» стало для каждого из нас второй натурой. А для нас с Джеймсом, наверно, даже первой. Мы знали уйму тайных лазов, ходов и убежищ, могли улизнуть из-под носа у Филча… да что там у Филча, у миссис Норрис. Вот уж ищейка, так ищейка! Словом, в Замке шансов у тебя, Блэк, больше, чем где-либо.
Ну, что ж план, кажется, созрел сам собой. Итак, вечером пролезу в Хогвартс, заберусь в совятник и пошлю записку Гарри. Встретимся где-нибудь на восьмом этаже. Поговорим, я заодно обстановку разведаю… Отлично. Был бы человеком, потер бы руки!
И тут, словно в насмешку над этой абсурдной мыслью, у меня вдруг стало чудовищно жечь правую лапу. Чувство было такое, словно я наступил в потухающий, но еще горячий костер. Инстинкты вырвали из глотки жалобный скулеж. Я лизнул лапу: не помогло. Что же, черт возьми, происходит?
Еще минут десять я пытался терпеть боль, но потом обругал себя: надо не героя из себя строить, а разбираться. Откуда она взялась, я ведь и с места не двинулся? Лапу уже жгло так, что хотелось отгрызть ее собственными зубами.
И вдруг меня осенило: чертов пергамент! В нем все дело. Я перекинулся, взглянул на правую руку. Она действительно покраснела, как от ожога. Торопливо, путаясь в одежде, я запустил левую руку в карман и буквально выдернул оттуда изрядно помятый гюнтеров подарок. На «Письме глостерского вора» отчетливо, словно намазанный свежей краской, горел отпечаток узкой ладони с кровоточащими пальцами. Проклятье! Это могло означать только одно: Сара в беде.
Глава 12.
От такого внезапного вторжения Хиддинг в мои планы я, откровенно говоря, просто растерялся. Да что там! Когда я позавчера учуял знакомые места, события последнего месяца почти начисто были смыты давними воспоминаниями вкупе с новыми волнениями. И вот! Такой неожиданный и непонятный вызов.
В том, что случилось нечто серьезное, я не сомневался. Не такой Сара человек, чтобы устраивать истерику по пустякам. Черт! Да она и не по пустякам-то не станет впадать в панику. Что же тогда? Предположить боюсь.
Я пошарил под кроватью и, найдя там осколок от какой-то посудины, с силой чиркнул по пальцам горящей руки. Удивительно, но больнее не стало, даже вроде бы полегчало. Не утруждая себя поисками «чего-нибудь пишущего», я начал прямо пальцем водить по обрывку пергамента, с которого уже исчез прежний кровавый отпечаток.
«Где ты? Что случилось?»
Пергамент молчал. Мне пришло было в голову, что все это какое-то чудовищное недоразумение: я ведь в сущности ничего не знал о «Письмах». Но тут на поверхности снова стали появляться кровавые следы. Они сложились в слова:
«Глазго. Кладбище возле Мунго. Волчек ранен. Помоги».
Рука снова отозвалась ноющей ожоговой болью. А в голове билось: «Как? Как помочь?» Я почти неделю бежал от Глазго. Допустим, дорогу обратно я найду быстрее, но все же — дня три не меньше, если я еще надеюсь сохранить свое присутствие здесь в тайне. Или уж теперь плевать на конспирацию. Вопрос в том, насколько серьезно ранен оборотень и сколько он сможет продержаться. Вот тут то вывод напрашивался неутешительный. Если это простое ранение, Сара справилась бы сама, да и Волчек мужик крепкий. К тому же, насколько я знал, организм у оборотней более способен к регенерации, нежели человеческий. Значит все более чем серьезно…