Я разозлился. Мои планы рушились, не успев перейти в стадию осуществления. Я почти у цели, а тут приходится отвлекаться. Что же за дурацкая судьба… И что же этим авантюристам неймется! Угораздило влипнуть именно сейчас.
И тут же стало совестно. Гад ты, Сириус! Думаешь о себе, а на друзей наплевать! Когда это ты успел так измениться? Раньше за Джеймса в пекло был готов лезть. Да и за Рема с Питером тоже. А теперь, повзрослел-поумнел, да? Взвешиваешь все «за» и «против»? Может, зря тебя мамаша из семьи вышвырнула, морда ты слизеринская? Я со злости ударил кулаком по хромоногому столу, сломав его окончательно. Думай, Блэк! И поживее, а то как бы поздно не стало…
Я рассеянно оглядел комнату и вдруг с удивлением осознал, что стало гораздо темнее. Гроза? В сентябре? Выглянул наружу сквозь щель между досками и чуть не хлопнул себя по голове. То, что я принял за утренний свет, было на самом деле последними отблесками опускающегося за горы солнца. Выходит, я проспал весь день? Это ж как надо было потерять ориентацию в пространстве и времени, чтобы так ошибиться. А может это и к лучшему? Ночью, как говориться, все кошки серы… И собаки тоже.
Выскакиваю из двери Хижины и что есть духу несусь к горам. Карабкаюсь, оскальзываясь на камнях, отсыревших от вечернего тумана. Оступаюсь, падаю, скулю от резкой боли. Наконец, взбираюсь на знакомое плато. Дыхание сбилось, глаза слезятся от ветра. Стремительно смеркается, на безлунном небе едва угадываются облака. Я замираю, прислушиваясь к ощущениям: пусто и тихо. Перекидываюсь. Озираюсь и с дрожью во всем теле ожидаю почуять признаки азкабанского ужаса. Вот ведь… Стоило узнать о дементорах, и они тебе теперь повсюду мерещатся, Блэк?
Торопись, Сириус! Тем более, что ты принял решение: к черту конспирацию. Что ж тогда сомневаешься? Мгновенная концентрация: припомнить место — и вперед. Закрываю глаза. Да!
Все-таки аппарировать в состоянии крайнего возбуждения — чревато. Руки-ноги на месте, но такой удар о мостовую… искры из глаз. Поднимаюсь. Так и есть: та самая заправка, где я выскочил из трейлера, который доставил меня в Глазго. Куда дальше?
Искать нечто неизвестное в незнакомом городе — хуже нет. Тем более с моими «краеведческими» способностями. Мунго, Мунго… С Глазго как-то не связывается. На уме только больничные коридоры да желтые робы целителей. Эх, Сириус, не те ты книжки в детстве читал! Ну что стоило хоть немного поинтересоваться историей да географией? А то будто гость заморский: твоя-моя-не-понимай.
Я опять пес. Бегу по шоссе. Хорошо хоть, вовремя заметил указатель, а то убрел бы к черту на рога и недоумевал, куда это меня занесло. Мимо проносятся редкие автомобили. Вот везунчики: едут себе и ведь знают, куда.
Через час безостановочного бега замечаю первые признаки большого города. Дома становятся плотнее, шоссе перерастает в улицы, машин больше… Где я?
«Вы здесь».
Обожаю магглов!
В месте, где я наконец присел перевести дух, сияет ночной подсветкой огромный плакат. Да не плакат — карта. Красная точка и надпись как раз для таких как ты, Блэк, заблудившихся бестолочей. Скольжу взглядом по очертаниям улиц: все эти «стриты», «плэйсы» и «роуды» мне абсолютно ни о чем не говорят. Хм. Плавный изгиб Клайд-ривер и выше… От-ты Блэк, двоечник! «Собор Св. Мунго». Красиво так нарисован, с подробностями. Прям, хоть сейчас любуйся. Да ты не двоечник, ты тролль натуральный, если сразу не вспомнил. Главная маггловская достопримечательность Глазго, она же объект поклонения всех британских волшебников. Прародина великого целителя. Это там что ли весельчак Мунго своих жаворонков «воскрешал»? Или малиновок… Что за мусор у тебя в голове, Блэк?
На кладбище — старинном, если судить по ветхости надгробий — пусто и жутковато. Какого лешего Сару с Волчеком сюда занесло? Что вообще случилось? Потом, Сириус, потом… Нужно сосредоточиться, мобилизовать свое «собачье чутье» и искать. Итак, оборотень. Замираю, прислушиваюсь к ощущениям, даже глаза прикрываю от напряжения. Помню: когда зрение отключено, другие чувства обостряются. Запах? Их много: тлен, пыльная трава, влажный замшелый камень…Не то! Кровь, запах ее тяжелый, навязчиво лезущий в ноздри. И звук. Еле слышный стон на грани слуха. А, может, это просто фантазия? Кровь и стон, они ведь всегда рядом.