Бегу, отключив мозг, на одних инстинктах. Сейчас я пес на все сто, даже движения: согнувшись, нос к земле. Охота на оборотня, твою мать!
Они прячутся в склепе, древнем, с поросшими мхом искрошившимися ступенями. Резная дверь закрыта неплотно. Протискиваюсь. Глаза привыкают к мраку. Надо же, а мне то казалось: темнее, чем безлунной ночью, и быть не может.
— Блэк, ты? — в голосе такое облегчение, что я сразу понимаю: дело плохо. Железная выдержка дала течь. Ты тонешь, Сара!
Она сидит на каменном полу в нелепой «казиношной» мантии с дурацкой бабочкой на шее. Несчастная, тощая, перемазанная девица, из последних сил сохраняющая самообладание.
— Что с ним? — говорить стараюсь спокойно, но уже вижу: хуже некуда.
Волчек без сознания. Голова его у Сары на коленях. Короткие серые, словно поседевшие, волосы испачканы чем-то темным. Кровь?
— Они выследили нас… меня, — начинает Сара, но тут же прерывается, в голосе едва заметные истерические нотки. — Блэк, у него кровь не останавливается… Я уже все перепробовала. Жгут накладывала, повязку тугую…
Тут только я замечаю: кровь на голове — ерунда. Наверно, вообще просто испачкано. А вот рука и правый бок… Что-то в прошлом белое (рубашка? футболка?) покрывает рану, постепенно напитываясь кровью.
— Сара, посвети мне!
— Чем? — хрипло, словно закашлявшись. — Чем посветить?
— Дурочка, ты же куришь. Спичку зажги.
Нервный смех. Роется в карманах. Скрежет спичечной головки. Погасла. Еще раз и еще
— Что, руки дрожат, Сарита?
— Пошел ты…
Тусклый огонек спички выхватывает из мрака лицо с пятнами глаз. Надо быстрее взглянуть на рану, спичка же горит…не факел. Но и Сара постепенно приходит в себя. Не может долго в роли «несчастной»? Только на это и уповаю!
— Подожди, Блэк, я сейчас.
Поднимается, осторожно сдвинув голову оборотня, на ощупь пробирается вглубь склепа. Спотыкается, шипит сквозь зубы. Бормотание «да, да вот здесь» и возглас:
— Сейчас будет свет, — короткая заминка, — надеюсь…
Чиркает спичка. Небольшой огонек словно удваивается, переползая на фитиль толстой свечи.
— Благослови господь шотландских католиков! — нервно смеется Сара.
Мои худшие опасения подтверждаются: раны у Волчека самые что ни на есть «от проклятья». Режущее? Нет, не похоже. Хуже, Блэк, гораздо хуже. Что-то темномагическое. Порез небольшой, но кровь течет непрестанно, будто из вены. Это на боку. Рука еще хуже. Там рана дюйма три, глубокая, края разошлись. Такая и от обычного ножа сама не затянется, а уж от проклятья…
— Сколько он без сознания?
— Час с небольшим.
— Его надо разбудить.
— Надо. Но как? Он уже много крови потерял.
— Он оборотень. Выкарабкается, — побольше уверенности в голосе, Сириус. Ты сам то в это веришь?
Сара бьет Волчека по щекам, тормошит, трясет за плечи.
— Надо что-то остро пахнущее…
— Носки? — низкопробный юмор это моя всегдашняя реакция на стресс. Еще Лили замечала мне по молодости… и выговаривала.
— Кретин!
Сара отдирает кусок от окровавленной тряпки, подносит к огню. Смрад действительно жуткий. Трясет тлеющим лоскутком у носа Волчека. Вздох. Шевеление. Желтые глаза медленно раскрываются. «У оборотней должно быть очень чувствительное обоняние», — академическим тоном комментирует мой мозг.
— Есть контакт, — тихо произносит Сара. Улыбается, как мунговская целительница, гладит оборотня по щеке.
— Очнулся? Волчек, Блэк пришел, он тебя вылечит.
— Салют, Блэк, — сначала тихо и хрипло, затем громче, — быстро прибежал…
Волчек пытается подняться, опираясь на левую руку. С большим трудом, но ему это удается.
— Тебе надо перекинуться, — без долгих прелюдий говорю я.
— А не боишься? — пытается скалить зубы, но лицо слушается плохо.
— Кого? Полумертвого волка в новолуние? Не смеши, Волчек.
— Я предупредил, Блэк.
Волк из него не то чтоб очень страшный, но размеры впечатляют. И, кстати, он совсем не похож на Рема. Надо же, у оборотней тоже разные… хм… лица. Шкура у Волчека очень светлая, с редкими темными подпалинами. Короткие уши, темная полоса ото лба к носу.
— Так легче?
Скалит зубы, подается вперед, словно для атаки. Может, я все-таки погорячился, предложив ему перекинуться? Но Волчек отступает. Я испытываю невольное восхищение: вот что значит «настоящий» оборотень! Полый контроль даже в истинном облике.