— Опусти меня.
Я возблагодарил всех, кого только смог вспомнить. Очнулась! Жива!
— Ты как?
— Как человек, упавший в пропасть, — голос слабый, взгляд больной. — Блэк, где мы?
— Потом… Надо скрыться…
И тут я чувствую их. И теперь это — увы — не паранойя. Далеко, лишь отголоском, но отчетливо: холод, мрак, отчаяние. Эту мерзкую обволакивающую безысходность я после Азкабана узнаю даже за милю.
— Быстрее.
Мы несемся, то и дело спотыкаясь. Из под ног летит пыль и мелкие камни. Слышу, как почти захлебывается дыханием Волчек, как вскрикивает Сара. А внутреннее зрение рисует темные плащи, безглазые лица, которые неумолимо приближаются, летят на добычу… сюда, к нам.
Дверь Хижины захлопывается с треском. Я перекидываюсь, тащу Сару за руку наверх по лестнице. За нами из последних сил карабкается Волчек. Мы все втроем инстинктивно вжимаемся в пол в дальнем углу комнаты. Как будто, от дементоров можно спрятаться так! Вижу, как тяжело вздымаются и опадают бока волка, как стремительно теряет краски лицо Сары. Мерлин, Иисус, и кто там еще меня слышит, если вы действительно можете помочь, помогите! Пусть они нас не заметят. Сара, глупая девчонка, зачем тебе только понадобилось тащиться за мной?
Дементоры уже близко. Нас с Волчеком они чувствуют вряд ли, но вот нашу подругу…
Рука Сары не по-женски крепко сдавливает мою лапу. Я смотрю на нее: на лице ни кровинки, губа закушена. Но Сара борется, ничего не понимает, но борется с собственными страхами. А у нее их, вестимо, целый воз. В глазах туман, отголоски ужаса. И наконец… они закрываются. Тело валится на меня. Держу пари, девочка, ты с такой частотой не теряла сознание никогда. И это к лучшему.
Еще в Азкабане я то и дело задумывался, как дементоры чуют эмоции. Умирающие, больные, сумасшедшие их не привлекают. Испытывающие страх хоть и тянут к себе, но быстро приносят разочарование. Страх — пища не сытная. Отчаявшиеся влекут их непреодолимо. Помню, как на рыдания и стоны всегда слеталась жадная орава и ждала… пока стоны не стихали совсем. Собаке проще. Она просто лежит и ждет. Твари ее игнорируют. У нее ведь не эмоции, а так… бледная тень человеческих. А мертвые? Что для них мертвые? Опустевшая миска, неинтересная и ненужная. Пожалуй, так. А человек без сознания — он, считай, тот же покойник.
«Нечего вам тут ловить, твари. Убирайтесь, откуда пришли», — повторяю про себя как молитву. Холод отступает, удаляется, тает, как куча грязного весеннего снега. Они ушли. Ты опять сбежал от дементоров, везунчик Блэк!
Я в изнеможении ложусь на пол рядом с Сарой, косясь на оборотня, которого погоня лишила последних сил. Потом бросаю взгляд на его лапу. Рана хоть и не затягивается, но уже почти не кровоточит. Однако, это обманчивое улучшение ненадолго. Если срочно не принять меры, часа через два, в лучшем случае три-четыре, наступит кризис. Про ранения от проклятий я знаю досконально, спасибо аврорской службе, и лечить их умею довольно сносно, но — черт побери — не голыми же руками. Все одно к одному: в Хогвартс тебе дорога, Сириус… Как и планировалось. Судьба!
Я оставляю Хижину с чувством некоторого беспокойства. Все смешалось: оборотень в истинном облике, женщина без чувств, дементоры, которые вполне могут вернуться… Стоп! Не думай об этом, Блэк. Только паники сейчас не хватало. Волчек не опасен: разве он не дал тебе достаточно доказательств самоконтроля. Сара придет в себя, а дементоры не вернутся. Слышишь — не вернутся! Тут же мелькает мысль: а если и вернутся, толку от моего присутствия никакого. Все равно ведь безоружен против азкабанской падали. Пинком прогоняю гнусную мысль. С ними все будет хорошо, а тебе надо поторапливаться, Сириус. Что ж, поиграем в героя, твою мать!
Бегу по узкому тоннелю, лихорадочно размышляя, как мне добраться до зелий. Интересно, который час? Наверняка, уже глубокая ночь. Это шанс. Проползу в больницу, пошарю по шкафам у Помфри. Надеюсь, у старушки Поппи все такой же порядок. Разок мы с друзьями уже совершали налет на ее запасы. По-моему, курсе на пятом. Тогда Джеймс, кажется, в спешке да в темноте перепутал Костерост с Перечным. Пришлось лезть Питеру. Дурень едва не попался… Ну, я то теперь не попадусь ни за что.
Черт! И ведь зелья это только полдела. Раны у Волчека простым Кроветворным да Заживляющим не вылечить. Нужна палочка. Опять все сходится к одному — Гарри.
У выхода из тоннеля останавливаюсь, осторожно высовываю наружу голову. Ветер колышет ветки Ивы, но она пока смирная. Это хорошо. А вот присутствие дементоров здесь ощущается сильнее, чем в Хогсмиде. Это плохо. Надежда лишь на то, что за ограду школы уродам соваться запретили. «Если им вообще можно что-то запретить» — думается мне. Медленно вылезаю, рывком бросаюсь вперед. Кажется, я все-таки успел получить веткой по морде, но удар приходится вскользь и потому не так ощутим. Большими прыжками несусь к Замку. Эх, даже понастольгировать всласть не успел! Хотя, какое уж там… живым бы уйти.