— Проходи, Северус! И ты тоже… Сириус. Неожиданная встреча?
Снейп кивнул. Я, взглянув на него, тоже. А что я должен был сказать? По-моему и так все ясно без лишних слов.
— Блэк желает говорить с вами, профессор, — холодно изрек Снейп, слегка поморщившись. Видимо, мысль, что он помогает ненавистному «мародеру» была ему по-прежнему отвратительна.
Дамблдор указал мне на стул, и его «присаживайся, Сириус» звучало так, словно я зашел к нему с дружеским визитом. Хорошо, чаю не предложил. А то бы я решил, что старик чокнулся на ответственном посту.
— Итак, мистер Блэк, о чем же вы хотели говорить?
Возникла пауза, ибо я понял, что в момент утратил все свое красноречие. Признаться, совсем не так представлял эту нашу встречу. Я мыслил себя триумфатором, схватившим крысу, и уже с этим «железным» аргументом в руках преподносящим на суд ошеломленного Дамблдора доказательства своей невиновности. Но теперь… теперь был ошеломлен я сам. Да что там, я был просто растерян, убит новым знанием: они всё знали и ничего не предприняли.
— Снейп сказал: вы в курсе, что я не предавал Джеймса? — сказал и сразу понял, что Дамблдор ожидал этого вопроса. С его точки зрения, вероятно, я вел себя именно так, как и должен был поступать известный ему Сириус Блэк. Прямо с порога — и с обвинениями.
Дамблдор ответил ровно, без гнева и оправдания:
— Увы, я узнал об этом после того, как трагедия уже произошла.
— Но вы продолжали делать вид, что верите в мое предательство и вслед за вами остальные…
Я уловил скептический смешок Снейпа, но даже не удостоил гаденыша взглядом, сверля глазами Дамблдора. Я вел себя как глупый мальчишка, но остановиться было выше сил. Слишком долго этот вопрос терзал меня, чтобы так просто отказаться от возможности получить ответ на него.
— Ты считаешь, Сириус, что мое вмешательство изменило бы твою судьбу? Ты поторопился со своей местью. К великому моему сожалению, я двенадцать лет назад совсем упустил из виду твой горячий нрав и искреннюю преданность Джеймсу. Не было и дня, чтобы я не сожалел об этом. Убийство даже из мести, Сириус, есть убийство. И тут я был бессилен что-либо предпринять.
Вот так, Сириус! Мол, сам дурак, а мы тут мимо проходили. И ведь он прав, черт возьми. Ох, как прав. Ты, Блэк, всегда бросался в пекло, отключив мозги. И результат налицо. Как это, однако, любезно со стороны директора напомнить мне об этом.
Ну, хорошо. Я идиот. Признаю. Но вы-то… вы-то, профессор. Вы же поборник справедливости. Почему вы заставили всех думать, что Блэк негодяй, Пожиратель смерти, убийца Поттеров, даже если считали, что мое заключение в Азкабан — заслуженно.
Я задал ему этот вопрос, в более мягких выражениях, конечно. В смысле: я очень старался говорить вежливо… Как уж получилось.
— Но разве ты сам отрицал это? — был ответ.
Проклятье! Подловили, профессор. Мне наш разговор нравился все меньше и меньше. Очень уж напоминал он завуалированный поединок. Да только не соперник я тут нашему уважаемому директору. Он в латах и с копьем, а я в тряпье и с деревянной палкой… Никаких шансов, Блэк. Абсолютно.
Так может, пора прекратить истерику и перейти к делу? Как там говорила Сара: «железная логика, никаких эмоций». Да уж, отступил я от твоих заветов, милая. Как бы мне не поплатиться за это.
И вот, когда я уже готов был рассказать — уже, посчитай, третий раз, пора выучить наизусть — историю моих злоключений, за входной дверью послышался шум, топот ног и голоса. Дверь распахнулась, в кабинет стремительным шагом вошла высокая, прямая как стрела… профессор МакГонагалл.
— Альбус, — начала она буквально от порога, — это может быть очень…важно.
Последнее слово МакГонагалл произнесла на автомате, в то время как ее всегда строгое и малоэмоциональное лицо на секунду исказилось от изумления. Она узнала меня.
— Святые угодники! — в голосе профессора и декана даже прорезался шотландский акцент. Впрочем, она весьма оперативно преобразилась обратно в ту Минерву МакГонагалл, которую я помнил со школьных лет. Поджатые губы, скупые движения, ровный голос. Профессор обернулась к двери и сделала рукой манящий жест.
— Мистер Поттер войдите, не стойте в дверях. И вы, мистер Уизли, тоже.
О! Наша пьеса становится все интереснее. Двое новых персонажей, немного робея — кабинет директора все же — шагнули на сцену. Я про себя усмехнулся. А крестник-то у меня не промах! Когда он на всех парах кинулся в свою башню, я грешным делом подумал: мол, струхнул малец, с кем не бывает. И то правда, старина Снейп был так грозен… Гарри ведь только и трясется, как бы его из школы не поперли, не мудрено, что испугался исключения. Проступок-то серьезный. Эх, опять ты просчитался, Блэк. Права Хиддинг: психолог из меня хреновый.