Раздался вздох, она пошевелилась и ответила неожиданно ясным голосом, значит, тоже не спала.
— Приходилось.
— И как?
— Хуёво. А ты хочешь попробовать? Вроде как не зря срок отмотал, а Блэк?
— Знаешь, я ведь в аврорате был. Это вроде вашей полиции. Но вот убивать никого не довелось. Ранить, обездвижить, даже проклясть…
— Ну, что ты за человек! — Сара перевернулась на другой бок и недовольно посмотрела на меня. — Что за радость ковыряться в старой ране? Я вот не страдаю мазохизмом…
— К тебе, Хиддинг, по ночам твои покойники не являются?
— Моим покойникам в гробу самое место, — резко ответила она, — была бы возможность, я бы каждого из этих мудаков по три раза убила.
Мне вспомнился Грюм. Это были его слова, с поправкой на маггла, конечно. Странно слышать такое от молодой женщины, едва выросшей из девчонок. Что же за жизнь у этих магглов?
— Хиддинг, — снова позвал я, немного помолчав.
— Ну, что еще? — голос настороженный и нервный. Ох, не по нутру ей этот разговор. Кто там говорил об откровенности?
— А что такое «лимон» и «большой сыр»?
Она скорее взвизгнула, чем рассмеялась. Явно ожидала какого-то другого вопроса.
— Бобби… ну, тот хрен из бара… придурок, воображает себя янки. Нахватался словечек из второсортных американских кино-помоев. «Лимон» значит фуфло, а «большой сыр» — это такой человек, которого следует уважать и бояться. Босс, одним словом.
— Вы с ним неплохо понимали друг друга, — не удержался я, чтобы не поддеть ее.
— Если козел может быть нам полезен, — Сара зевнула и снова повернулась спиной, — почему бы не подыграть ему?
— А…
— Всё. Ты — как хочешь, а я сплю.
Надо полагать, разговор окончен. Я стал размышлять, о том, какие у меня шансы на успех и стоит ли воспользоваться помощью этой грубоватой девицы. Она, похоже, знает свое дело, у нее есть весьма неожиданные связи, кто знает, чем это обернется. Посвящать ее в детали своего плана я не собирался, да только вот сам план трещал по швам. Черт! Думая о конечной цели, я совсем упустил из виду, что вполне могу до нее и не добраться… Не худо бы волшебной палочкой обзавестись. Да только как это сделать? Что если Хиддинг права, и на меня идет охота не только в человеческом облике? Если Рем сказал им о моем умении, то уже весь аврорат в курсе… Чертова девица, надо же было заронить мне в голову крупицу сомнения. Она теперь растет с устрашающей быстротой и скоро того и гляди превратиться в страх и манию преследования. Ба! Сириус, да ты струсил. Или это твое слизеринское нутро подняло голову? Практичность душит твою одержимую храбрость? Под эти невеселые мысли, я, наконец, забылся беспокойным сном.
На утро Хиддинг бесцеремонно разбудила меня, гаркнув в самое ухо: «Подъем, Блэк». Пока я ошалело озирался и пытался прийти в себя, она сидела, пристально глядя на меня, и постукивала ногой от нетерпения.
— Мне нужна твоя помощь.
Я поглядел на Хиддинг, а потом перевел взгляд на окно, в котором виднелось хмурое небо. По-моему еще не вполне рассвело.
— Сколько времени?
— Пол пятого.
— Какого дементора…
— А такого. Мне нужно попасть в дом. Сейчас самое оно.
«Она сошла с ума», — думал я, поглядывая из кустов на патрульную машину, одиноко стоящую напротив искомого дома. Уже было совсем светло, на улице не было ни души и любое движение вокруг дома неизбежно привлекло бы внимание. Я собачьими глазами пристально взглянул на скорчившуюся рядом женщину и увидел, как уголок ее тонкого рта ползет вверх в уже знакомой усмешке.
— Я знаю это время, — зашептала она мне в самое ухо (сидя Хиддинг и я были практически одних габаритов). — Одна смена заканчивается, вот-вот придет другая. Неудержимо клонит в сон, внимание ослаблено, глаза слипаются. Чертовски хочется домой, и ты начинаешь невольно высматривать: ну, где же эта чертова смена. Потом одному приходит в голову идея. Кофе! Вот что поможет. И мы нарушаем инструкцию: это ведь простительно тому, кто всю ночь просидел «в засаде»…
Действительно, дверь автомобиля открывается и полноватый лысый парень со вздохом вылезает на мостовую. У него помятая физиономия и красные от недосыпа глаза.
— Ладно, Джорджи… я мигом. Тебе принести… — говорит он, почесывая затылок, ему что-то отвечают из машины, — ага… и пончиков принесу. О-кей.
Парень, позевывая, удаляется, исчезает за углом.
А мне в ухо по-прежнему шепчет вкрадчивый голос:
— А ты в это время прикрываешь глаза. «Ничего ведь не случится, если я немного вздремну, верно? Пока никто не видит». А в это время из кустов выходит пес, — она гладит меня по голове, будто я настоящая собака. — Он просто вышел прогуляться. Мало ли какое у пса дело? Но псу что-то не нравится. Он заходится лаем. Действительно, кто знает, что у этих тварей на уме? И что ты делаешь тогда? Пра-а-а-вильно. Ты желаешь, чтобы пес заткнулся и убрался… и прямо говоришь, нет — кричишь, ему об этом. Но пес ведь не понимает человеческую речь и продолжает лаять громче и громче. И тогда… тогда ты просто не замечаешь ни-че-го, даже если какая-то серая тень метнется к охраняемому дому… — Хиддинг задержала дыхание и резко выдохнула: