Рем при моем приближении несколько смутился. Я слишком хорошо знал его и понял, что оборотня просто истерзало чувство вины. Шутка ли: двенадцать лет считал друга предателем и ничего не предпринял. Я не дал ему пуститься в пространные извинения, которые для меня, в общем-то, были пустым звуком. Я ведь и не обвинял его ни в чем, просто… так уж сложилось. Мол, забудем, дружище! Что было, то прошло. Вместо этого я сразу перешел к делу.
— Рем, у меня к тебе большая просьба, — он, не глядя в глаза, кивнул, — меня ведь, наверно, сейчас уведут…
— Сириус… — вот сейчас он начнет извиняться, понял я и нетерпеливо махнул рукой.
— Это важно. Там в Хижине… ну ты понял… два человека. Их надо спрятать.
— Куда?
— Не знаю. Придумай, ты же голова. Им грозит опасность.
— Новые друзья? — если это не досада в его голосе, то я — дементор.
— Вроде того. Одна из них маггла…
— Маггла в Хогсмиде? — брови Рема взлетели вверх, он даже улыбнулся. — Ну, ты даешь!
Я тоже усмехнулся.
— Снейп сказал, что ниже пасть уже некуда.
— Он видел?
— Еще бы: Сара в него стреляла, — не рассмеяться выражению лица Люпина было просто невозможно, но потом я снова стал серьезен. — Второй оборотень. Он, кажется, тебя знает. Звать Волчек.
Рем задумчиво посмотрел на меня и выдал:
— А ты изменился, Сириус. Новые знакомства завел… Я знаю Волчека. Не лично, конечно. Но наслышан достаточно. Его называют Карпатским Белым Волком, странный субъект. Вроде как его и кровожадным не назовешь, это тебе не Сивый, но… Ты знаешь, что его боятся даже оборотни?
Ну, надо же, Блэк! Ты спас жизнь «королю преступного мира». Впрочем, то что у Волчека такой своеобразный авторитет, я и так догадывался. Ха! Карпатский Белый Волк. Звучит, как баронский титул.
— Не знал, но догадаться не трудно. Он умный, настоящий делец, но у Волчека тоже свои принципы…
«И слабости», — добавил я про себя, вспомнив о Саре.
— Так ты поможешь?
— Сделаю, что смогу, — произнес Люпин очень тихо и сделал мне глазами знак обернуться.
На меня смотрели оба: Дамблдор — с каким-то отеческим сочувствием, и Фадж — с явно написанным на лице недовольством.
— Сейчас прибудет конвой, — начал министр официальным «чиновничьим» голосом, через который вдруг прорезалась злость. — Вас, мистер Блэк, проводят во внутреннюю тюрьму Отдела магического правопорядка. Там вы будете ожидать окончания следствия.
Я оторопел. В тюрьму? За что? Впрочем, тут же сообразил: боятся, что опять сбегу. Да никуда я не денусь, уважаемый. Если следствие, а главное суд, действительно будут, я согласен подождать. Только уж постарайтесь недолго, а то двенадцать лет это и так уже, знаете ли, перебор.
Дамблдор следил за мной настороженным взглядом и как будто даже облегченно вздохнул, когда я согласился на фаджевы условия. А что мне оставалось?
— А можно просьбу умирающего? — я сказал это тоном, который невольно перенял у Сары, дурковато-веселым, он и правда очень помогал не психовать.
Фадж недовольно наморщил нос:
— Извольте!
— Перо, чернила… Письмецо черкнуть дружеское, — надо же получается не хуже, чем у моей подруги. Вон директор даже бровями зашевелил от недоумения! Но широким жестом указал на свой стол, где все требуемое имелось в изобилии.
Я быстро накорябал записку, посадив на двух строчках, наверно, с пяток клякс. Разучился перышком-то, Блэк! Теперь все больше карандашом, а то и вообще кровью… Одичал.
«Сара! Мой друг Ремус спрячет вас в надежном месте. В отношении меня ничего не предпринимай. Свяжусь с тобой, как только смогу».
Потом подумал и приписал, чувствуя, как наползает на лицо улыбка: «Будь умничкой».
Воспользовавшись тем, что Фадж с Дамблдором опять пустились в дискуссии, на этот раз по поводу дементорского «дежурства» по периметру Хогвартса, я незаметно сунул письмо Рему.