Я ждал его ответа, затаив дыхание. Но уже по внимательному и — поздравляю, Сириус — уважительному взгляду, я понял, что директор оценил «сделку».
— Я думал об этом, Сириус.
— И что же?
— Полагаю, я смогу кое-что сделать для тебя. Но это все же потребует в определенном смысле жертвы с твоей стороны.
Безумно хотелось что-нибудь ляпнуть в духе моих обычных сомнительных острот, но я титаническом усилием сдержался. Не стоит портить политический климат в этой отдельно взятой комнате. Так ведь, Сириус?
— Я вас слушаю, профессор.
Да я просто дипломат. Даже лицу своему попытался придать приличествующую случаю «вежливую заинтересованность» в которую директор, похоже, поверил. По крайней мере, сделал вид, что поверил.
— Я сам выступлю на суде в качестве свидетеля. А если этого будет недостаточно, призову на помощь Минерву или Ремуса. Но думаю, не понадобится.
— Вы считаете, министр согласиться этим ограничиться?
— Думаю — да. Если ты в свою очередь дашь согласие провести твое слушание негласно. Без присутствия прессы и дальнейшей шумихи. Я уверен тебя оправдают, но условием будет — увы, Сириус — твой отъезд из страны. По крайней мере, на некоторое время.
Так вот в чем дело! О господи, как все просто. Ты, Блэк, чужой на этом празднике жизни. И никому из «великих» тут не нужен. Профессор Дамблдор так красиво все обрисовал… Как будто уже купил мне путевку на один из модных курортов и предлагает развеяться после тяжелых тюремных будней… Только ему-то это зачем?
— М-да. Выбор у меня небогат: или тюрьма, или изгнание. В самый раз для невиновного, — удержаться от едкого комментария я уже не смог, хотя тут же исправился, вернувшись к избранной роли «переговорщика». — А вы уверены, что суд такой вариант устроит?
— Да. Твое отсутствие в Британии министра… ты ведь его имеешь в виду… весьма устроит, ведь он ничего не имеет против лично Сириуса Блэка.
Потрясающе: просто, прямо, цинично. Ты — пешка. Как только тебя сняли с доски, ты свободен в своих желаниях. Я опустил глаза в пол и несколько минут сидел молча. То, что мне ничего не остается, как согласиться, я уже принял. И теперь пытался осознать всю тяжесть этого решения. Уеду и прощайте мечты о нормальной жизни? Я, конечно, еще тот «перекати-поле», смогу, наверно, устроится и на чужбине, но — господи! — почему. Впрочем, я почти сразу прервал собственные стенания. Давай, Блэк, решать проблемы по мере их поступления. Удалось договориться с Дамблдором — хорошо. Состоится суд, оправдают, а там посмотрим. Мало ли что может произойти дальше. Фадж ведь тоже не вечен. Одно только глодало меня: я ведь обещал Гарри заботиться о нем, даже хотел ему предложить… Твою же мать, Сириус! Вот где зарыта та самая пресловутая собака. Удивительно даже, что я сразу не догадался: все дело в нем, в моем крестнике.
Теперь мне стало ясно, почему так боялся Дамблдор нашей встречи с Гарри. Раз он знал, что я не предавал Поттеров, то верхом абсурда было бы полагать, что он видел во мне угрозу для Гарри. И тем не менее, он подыгрывал министру в стремлении не допустить нашей встречи.
Вопрос вырвался сам собой.
— Вы не хотите, чтобы я общался с Гарри, профессор?
Спасибо, что он не стал юлить и выворачиваться. Видит бог, я сдерживался из последних сил.
— Но почему? Я настолько отвратителен, что могу развратить ребенка?
Дамблдор вздохнул. Что профессор? А вы то уже поверили, что Сириус Блэк поумнел. Разочарованы?
— Раз уж ты заговорил об этом, Сириус… Да! Я против твоего общения с Гарри, но вовсе не из-за твоих личных качеств. Точнее, из-за них, но не в той интерпретации, которую ты только что имел в виду.
— Поясните, профессор. Для умственно отсталых.
Он поморщился от моего неуместного сарказма, но сказал с терпением старого учителя:
— Ты слишком большое искушение для мальчика.
— Я?
— Да, Сириус. Ты одинокий молодой мужчина, начисто лишенный отеческих предрассудков. К тому же с задатками лидера. О таком опекуне может только мечтать любой подросток, и Гарри не исключение…
От такой неприкрытой лести мне сделалось неловко. Хотя, поразмыслив, я понял, что это только моя извращенная мораль подразумевает, что все названные Дамблдором качества — положительные. Сам-то профессор, наверняка, иного мнения.
— Вас не устраивает то, что Гарри может предпочесть меня этим магглам?
— «Эти магглы», как ты выражаешься, его кровные родственники, я имею в виду Петунию и ее сына Дадли. И это очень важно. Не в плане воспитания. Тут я — увы! — давно не строю иллюзий и в этом свете твое опекунство было бы предпочтительнее, но…