Условия, в которых я оказался, на деле мало чем отличались от прежней беготни от авроров и дементоров. Спасибо, хоть волшебную палочку вернули, да счет в Григоттсе разморозили. Толку от этого было мало. Мне так прозрачно намекали, чтобы я не мозолил глаза Отделу правопорядка, читай — убрал свою задницу подальше от Лондона, Британии и Европы в целом — что я был уверен: любые мои попытки легализоваться будут скрупулезно отслеживаться и по возможности пресекаться. Получается, либо бежать из страны, либо по-прежнему скрываться? Эта мысль ела меня изнутри, как древоточцы.
Возле выхода — разумеется, не парадного, через Атриум, а, как бы я сказал, черного — меня ждал Люпин. Присутствие старого друга принесло мне некоторое облегчение: таким сияющим он выглядел. Рем принялся было меня поздравлять, но осекся на полуслове, заметив мой кислый и нездоровый вид. Я, что называется, «спинным мозгом» чувствовал, что ему не терпится меня расспросить, но в силу своего природного такта Рем не стал приставать, а просто предложил помощь. И за это я был другу вдвойне благодарен.
— А почему ты не в Хогвартсе? — вместо ответа спросил я, чтобы хоть на минуту отвлечься от самоедства.
Рем рассмеялся:
— Так ведь завтра суббота, Сириус. Дети уже отдыхают, а я вот решил старого друга повидать. Хочешь: пойдем куда-нибудь. Посидим.
Я горько усмехнулся: увы, даже такой малости я не мог себе позволить, чтобы не рисковать своей псевдо-свободой. Но распространяться об этом не хотелось, по крайней мере, пока. Пришлось отрицательно помотать головой и промолчать.
Люпин немного нахмурился.
— Устал?
— И это тоже.
— Ну, так пойдем ко мне. Там тебя, кстати, уже ждут.
— Дамблдор? — если Рем и удивился моему язвительному тону, то виду не подал.
— Нет. Твои протеже.
Сара и Волчек у Рема? Хм. Занятно.
— Как они?
— Полагаю, нормально. Я их поселил у себя, — он виновато улыбнулся, — ничего лучше просто в голову не приходило. Не ахти какие хоромы, конечно…
— А им есть из чего выбирать? — сказал я, радуясь, что можно для разнообразия подумать о чем-то отличном от собственных проблем. — Думаю, они и этому рады. Спасибо тебе.
Он кивнул, принимая мою благодарность. А когда мы уже выбрались на поверхность задумчиво заметил:
— Странная парочка. Ты уверен, что им можно доверять? Особенно, женщине.
Его вопрос вызвал у меня недоумение. Интересно, чем Рему не угодила Сара? Я хотел спросить его, но Люпин предвосхитил мою реплику.
— Она использует тебя, Сириус. И Волчека тоже. Эта женщина настоящий игрок…
— Я знаю, Рем. И все же, ты ошибаешься, считая, что Сара может чем-то мне навредить.
— Надеюсь, — он грустно взглянул на меня и я отчетливо понял, что Рем тоскует по нашей прежней жизни и дружбе. По непринужденности в отношениях, когда у нас не было тайн друг от друга, не было поводов сомневаться в преданности… Теперь все иначе. Вспомнилась заезженная до дыр фраза про реку, и про «дважды войти». Но горечи не было. Наверно, и от нее меня тоже излечили азкабанские стены.
Домом Люпина была небольшая лачуга в восточной части Лондона, которую мой друг, по его собственному признанию, посещал не так уж часто. Когда-то, еще в школьные годы, Люпин жил в Суссексе, мы с Джеймсом пару раз у него бывали. Там было хорошо, но после смерти матери Рему пришлось продать дом, поскольку содержать его было не по карману: с заработками-то у него всегда было не жирно. Разумеется, во всем виновата наша дурно пахнущая чистоплюйская мораль, зиждившаяся, кроме всего прочего, на принятом априори мнении, что оборотни «недоволшебники». Рем никогда не жаловался, но в этом и не было нужды: мы все знали, как нелегко ему достается каждая мелочь, которую иные считали чем-то само собой разумеющимся.
Когда Рем открыл дверь и мы оба протиснулись в микроскопических размеров прихожую, из соседней комнаты послышался шорох и настороженный тихий голос:
— Ремус? Это вы?
Люпин откликнулся и через секунду в проеме двери показалась стриженная голова. Из-за отросших темных волос Сара смахивала теперь на экзотического зверя из детских книжек, гиену, кажется.
— Вернулся! — она даже зажмурилась, потерла глаза, как удивленный мим, и рассмеялась. — Жив-здоров! И злющий, как всегда.
Меня словно отпустило. Еще раз убедился, что я просто патологически не переношу одиночества. Пребывание в тюрьме, пускай и в самых что ни на есть приемлемых условиях, заставило меня снова вернуться на путь, ведущий прямиком к черному отчаянию, а в отдаленной перспективе — и к помешательству. Но стоило снова очутиться среди людей и все мои страхи, реальные и надуманные, перестали быть страхами как таковыми, превратившись «проблемы требующие решения», которое неизбежно будет найдено со временем… ну, или несколько позднее. Да и вообще… Гори они все министры-дамблдоры-следователи синим пламенем! Мы что-нибудь да придумаем. Две головы лучше, чем одна. А уж три…