— Слышь, парень, если вдруг кто будет спрашивать меня, найди возможность — свистни. Уж я в долгу не останусь, — он порылся в кармане и выволок оттуда золотой галеон. — На вот. Это тебе за труды.
— Богатенький? — хрипло расхохотался наш проводник, забирая у Волчека деньги. — Держу пари, не на министерское пособие живешь. Только не это ли золотишко тебе боком встало, раз ты к нашим нищебродам подался?
— Меньше знаешь — крепче спишь, ликано, — на лице Волчека опять появилась противная ухмылка. — А дробовичок-то свой с предохранителя снимай! А то не одна моя Сарита такая внимательная… могут и не поверить, что ты «секретный объект» охраняешь.
Сид коротко хохотнул:
— Он не заряжен. Только для магглов из соседних поселков и этого хватает. Проверено.
Вопреки моим фантазиям, рисовавшим поселение оборотней каким-то жутким местом с глухими заборами, из-за которых скалятся ощеренные волчьи пасти, Серый Лес оказался самым обыкновенным поселком, похожим на людские. Не таким ухоженным, как тот же Хогсмид или Годрикова Лощина, где когда-то жили Поттеры, но вполне пригодным для существования. Улица, как таковая, была здесь только одна. В основном дома довольно хаотично располагались по склону, образуя в центре пустое пространство, наподобие площади. В центре ее был небольшой помост, возле которого суетились несколько человек со столярными инструментами. Когда мы приблизились, мужики, как по команде, побросали работу и уставились на нас кто с недоумением, а кто с недобрыми ухмылками. Я поймал себя на мысли, что невольно ищу на их лицах признаки тяжелого недуга, что, надо сказать, было довольно глупо. В конце концов, взять того же Люпина — ну кому придет в голову, что он болен ликантропией. Мы-то, даже живя с ним бок о бок, не сразу догадались, а уж со стороны…
— Бог в помощь, — громогласно молвил Волчек, подходя ближе к работникам.
— И тебе не хворать, — ответил ему молодой смазливый парень с бланшем под глазом. — И откуда это ты, такой лощеный, топаешь?
— Откуда иду, про то тебе знать не след, голубчик, — Волчек четко придерживался избранного амплуа волка-аристократа, даже на мой взгляд, немного переигрывал. — Ты мне лучше скажи, как Обри повидать.
— И на что тебе наш старый волчара? — я уловил в его голосе признаки настоящего любопытства. Другие персонажи тоже проявляли интерес, хотя с первого взгляда и показались мне равнодушным быдлом. Все собравшиеся здесь выглядели как участники состоявшейся накануне пьяной драки: помятые физиономии, красные глаза, тяжелое перегарное дыхание. Трудотерапия для местного «преступного контингента»? Хм. Оригинально.
— Ты скажи, а я разберусь, — ухмыльнулся Волчек, — я же не спрашиваю, где да почему твою смазливую харю так разукрасили?
Парень на удивление не разозлился, скорее наоборот: ощерил рот в неожиданно белозубой усмешке и, развернувшись в сторону, пронзительно свистнул.
— Эй, Обри! О-о-обри! — заорал он в сторону ближайшей к нам низкой постройки, — выдь на минуту!
Дверь дома слегка приоткрылась и оттуда донеся недовольный бас.
— Работай давай, бездельник.
— Не, Обри, я серьезно, — все также орал парень, получая от этого процесса видимое удовольствие, — тебя тут какой-то рябчик столичный ищет. С компанией…
Дверь открылась окончательно, в проеме появилась крупная фигура. Человек шел к нам, на ходу вытирая руки о висевшее на плече полотенце.
— Вот это я понимаю: оборотень! — услышал я за спиной едва слышный шепот Сары. Я полуобернулся к Хиддинг, которая во все глаза смотрела на приближавшегося к нам старика. Впрочем, стариком его можно было назвать лишь условно. Размашистая походка и уверенные движения этого самого Обри с понятием «престарелый» невозможно было связать даже с очень большой натяжкой. Трудно сказать, сколько ему было лет. Я почему-то никогда не задумывался, как долго может жить оборотень. Вот, например, Волчек? Сколько ему? На вид вроде мой ровесник, может, чуть старше. А в действительности? Пятьдесят? Больше?
Обри выглядел не то чтобы великаном, но росту в нем было достаточно, чтобы можно было смотреть на большую часть человечества сверху вниз. У него были непомерно длинные руки, покрытые серой шерстью, слишком густой для человека и слишком редкой для зверя. Лицо Обри действительно было лицом старика… Нет, не так! Старого волка. Но самыми примечательными были глаза. Такие же желтые и нечеловеческие, как у Волчека, но в отличие от нашего друга они не блестели хищным звериным азартом, в них было внимание, настороженность и… ни капли агрессии. Мне на ум невольно пришел профессор Дамблдор. Я даже улыбнулся такому сравнению. Мудрец-оборотень. Кто бы мог предположить?