Повисла звенящая тишина. Да такая, что напряжение, висевшее в воздухе мастерской, сделало его вязким, как недавний волшебный туман. Обри продолжал глядеть на нахальную маленькую женщину пристальным взглядом, а мы с Волчеком синхронно заняли позицию, которую иначе как «активной обороной» и назвать было нельзя.
— Не могу сказать, что я рад этому, — наконец вымолвил старик надтреснутым голосом, — но так уж и быть, оставайтесь, — мы все втроем одновременно выдохнули.
Господи, девочка, откуда в тебе это? И что это вообще такое? Звериное чутье? Кто бы мог подумать, что можно всерьез рассчитывать на простую жалость и сочувствие. И от кого? От старого оборотня, загубившего бог знает сколько душ.
— Но сразу предупрежу, — продолжал старик тоном сельского старосты, — ведите себя тихо. Если будете провоцировать беспорядки, придется проститься. И… Волчек, ты помнишь про полнолуние. Здесь обычно все запираются, но всякое может быть. Горячих голов здесь хватает, — он с едва заметным вздохом мотнул головой в сторону деревенской площади.
Волчек сдержанно кивнул, поблагодарил Обри и спросил, где нам можно поселиться.
— Я провожу, — ответил тот. Затем, встав с верстака, подошел ко мне и снова как будто принюхался. — Что-то не пойму я насчет тебя, колдун… На ликана ты не похож, но все же…
— Он анимаг, — ответил Волчек, усмехнувшись. — Я тоже гадал по началу, пока сам не увидел.
Морщины на лице старого оборотня изменили свои очертания, что, надо полагать, обозначало улыбку.
— Что ж, одной проблемой меньше. Но вашу леди берегите, — он бросил короткий озабоченный взгляд на Сару, стоявшую у меня за спиной. — Она хоть и вооружена, но в опасности в первую очередь. Идемте, — и шагнул к двери.
Глава 17.
Хижина, где нас поселил старый оборотень, располагалась на окраине поселка. Это была настоящая хибара с тонкими глинобитными стенами на каменном цоколе, сырая настолько, словно впитывала влагу на протяжении всей своей долгой жизни. Теперь она щедро отдавала ее в виде вымораживающего душу холода, от которого не спасала ни теплая одежда, ни постоянно горящий в очаге огонь. В доме было два помещения: что-то вроде гостиной, совмещенной с кухней, и маленькая спальня. Последняя — чуть более сухая из-за приподнятого пола и деревянной обшивки стен — была единогласным решением отдана Саре. Она царственно приняла наш джентльменский жест и тут же принялась обживать помещение. В смысле, стащила на широкую дощатую кровать все нашедшиеся в комнате тряпки и устроила из них себе нечто вроде норы, куда еженощно закапывалась, по-моему, даже не снимая одежды.
Впрочем, жизнь других обитателей деревни не сильно отличалась от нашей. Обри не зря говорил о бедности, граничащей с нищетой. Мы время от времени шатались по улицам и наблюдали это воочию. Оборотни, которые все как один были ликаны, как их тут называли, перебивались случайными заработками, а кое-кому удавалось выхлопотать минимальное пособие, которое наше «щедрое» министерство выделяло, дабы поддерживать малоимущие семьи. Даже смешно: сначала планомерной пропагандой вынудить оборотней прозябать в нищете, а потом брезгливо кидать им подачки. Гнусность такой политики кого хочешь выведет из себя.
В поселке — Сара после недельного тут пребывания метко назвала его «резервацией» — было две-три лавки, хозяева которых едва сводили концы с концами. Эти, с позволения сказать, «оплоты цивилизованной жизни» да еще таверна, которой владел хмурый гориллоподобный человек Вильям Сакс — вот и все, что составляло светскую жизнь оборотней Серого Леса. Кстати, с «папашей Вилли», который к моему великому изумлению был не оборотнем, а самым обыкновенным сквибом, Волчек как-то быстро нашел общий язык. Мне думается, это произошло из-за сходства этих двоих в мировоззрении: оба умели крутиться, несмотря на неблагоприятные условия, и ценили предприимчивость. Так что, благодаря Вилли, а также предусмотрительности Волчека (именно он надоумил меня перед отъездом снять некоторое количество денег со счета — спасибо гоблинам, сделать это дистанционно оказалось даже проще, чем лично явившись в Гринготтс) у нас до определенной степени не было проблем с провизией.