А черно-багровые самураи, усиленные новыми отрядами, уже вовсю мчались на Дубовый полк. Прямо со всей скорости! Пушки успели выстрелить по ним пару раз, и довольно метко, но теперь северян это не остановило. Они, не задерживаясь, миновали рубеж для стрельбы. Кто-то на ходу выпустил стрелу-другую, но это было несерьезно. Лакированная лава доспешных воинов неслась вперед (может, совсем чуть-чуть сбавив скорость — все-таки в горку приходилось бежать) — и вот уже Хван Сан и его ротавачаны начали что-то кричать обеспокоенно, пытаясь противопоставить Дубовый полк самурайской элите.
Конечно, страшно! Гванук сам видел, как несколько Дуболомов покинули строй и в ужасе принялись карабкаться на валы реданов — где хоть какая-то защита. Но большая часть замуштрованных подопечных Хвана с пугающей одинаковостью выполняли то, что им приказывали: какие-то непонятные движения со своими странными дубинами. Первая шеренга вообще зачем-то стала на колено.
Враги находятся уже в какой-то сотне шагов от них!
И тут как грохнуло!
Глава 6
Гванук замер в растерянности.
— Что⁈ Как…
Грохнули не пушки. Вернее, пушки тоже грохотали, но полковник Чахун по команде генерала приказал перенести огонь на дальние отряды северян на левом и правом флангах. Орудия сейчас палили реже и вразнобой. А тут невероятный, слитный и протяженный во времени грохот. Который исходил от Дуболомов. Да и клубы дыма, окутавшие строй пехоты, красноречиво говорили сами за себя. Грохот издал Дубовый полк. Но это были и не гранаты… Что еще за секрет вытащил из своей волшебной страны старый генерал?
Гванук смотрел, как первые две шеренги Дуболомов бодро вздели вверх свое оружие и переместились за спины третьей и четвертой. Те же повторили действия первых: часть встала на колено, все они навели свои дубины железной частью на врага и…
Вот теперь адъютант всё внимательно рассмотрел! Крохотные вспышки вырывались из дырок на конце дубин, а потом всё вокруг заволакивало дымом.
Конечно, он уже видел похожее раньше.
— Крохотные пушки! — не сдержавшись, завопил Гванук.
Да! Никак иначе! Совсем небольшие, даже простой человек с трудом, но удержит их на весу. Наверняка и мощь их несравнима, но… но больших полевых пушек (которые, правда, генерал называл малыми) было лишь двадцать, а вот крохотных…
— Более восьмисот… — уже тихо выдохнул адъютант.
И то, что сотворили восемьсот крохотных пушечек на поле боя, трудно было описать. Первый залп больше напугал врага, чем нанес ущерб. Кто-то падал, но многие лишь присели на пару вдохов, а затем ринулись в атаку. Только тут же случился второй залп, и вот он просто снес первые ряды самураев. Заряды (видимо, что-то вроде картечин) уверенно пробивали доспехи самураев. Не убивали — Гванук повсюду видел копошение тел — но надежно выводили врагов из боя.
А Дуболомы уже спешно заряжали свои убойные штуки. Гванук, презрев опасность, буквально, перевесился через вал редана, пытаясь рассмотреть, что они делают. Он ведь толком и не видел новое оружие своего господина. «Стреляющие дубины» всё время держали на Ноконошиме, во время похода бойцы Хвана носили их в чехлах. Сейчас юный адъютант рассмотрел и стволы, и странные зажимы, к которым крепились тлеющие шнуры. Дуболомы спешно чистили стволы какими-то тонкими штырями, затем доставали из поясных сумок бумажные кульки, надкусывали верхушки, засыпали содержимое внутрь ствола, туда же пихали бумажки — и снова шуровали штырем. Потом что-то делали с сосудом с тонким носиком, раздували тлеющий шнур и вставали наизготовку.
Быстро! Намного быстрее, чем перезаряжается пушка. Ротавачаны и командиры Дубового полка вновь кричали команды, первая шеренга опять опускалась на колено — и снова: всполохи, дым… и крики ярости и боли среди самураев. На этот раз Гванук заметил, что стреляют Дуболомы не как попало. Каждый отряд в несколько десятков воинов разряжал оружие по команде командира. Сначала самый правый, затем — ближайший слева… и так далее. Получалось на диво красиво, а сам залп поэтому становился таким долгим и протяжным.
Вперед снова вышли третья и четвертая шеренга, тогда как две первые вовсю перезаряжались в тылу. Дуболомы действовали на редкость слажено, словно, были не людьми, а диковинными механизмами из дворца Минского императора. Отдельные детали, конечно, давали сбой, но, в целом, полк творил что-то невероятное!