Сюго сдержанно поддержали решительную речь — в Ниппоне не принято ярко выражать эмоции. Но Наполеону не нужны были особые таланты для того, чтобы прочесть алчный радостный блеск в глазах его подданных.
Да, именно его. Генерал намеренно в своей речи использовал слова «мой», «мне» — пусть сюго привыкают к тому, что служат именно генералу «Ли Чжонму». Фигуру старика-императора пора задвигать на задний план. А эту феодальную вольницу — пресекать. Управление империей в Ниппоне устроено из рук вон плохо. Кто сидел в конкретной провинции — тот и был ее фактическим хозяином. И чуть только центральная власть утрачивала силу — эти мелкие хозяева, как крысы разбегались по углам. За минувший год он лично столкнулся с этим неоднократно. Но подобное творится на Ниппоне повсеместно.
«Надо искоренять, — хмурился Наполеон. — Нужно прийти к системе исполнительной власти, полностью зависимой от центра. Потихоньку я уже это делаю: Набэсима и Мацуура получили власть из моих рук и будут покорны мне. С Кикучи, кажется, получилось не идеально. А вот древние кланы Симадзу, Сёни… Их сковырнуть будет трудновато».
Правда, генерал понимал, что и перебарщивать с этим нельзя. С Отомо он уже перегнул палку. Как только князь Чикааки решил, что его сместят — тут же кинулся в объятья врагов. Страшно представить, что будет, если так же «напугать» Симадзу. Сейчас этот клан равен по силе всем остальным сюго…
Наполеон понял, что сильно увлекся, пауза затягивалась и перешел к делу.
— Войну мы начнем в ближайшее время. Клан Оучи сильно потрепан в последних сражениях. Отомо лишились почти половины владений. Думаю, даже собрав все силы, каждый из них не сможет выставить более десяти тысяч воинов. Плюс, в их землях находятся несколько тысяч воинов сегуна. Иных пополнений в их землях нет. Корабли моей Ударной эскадры вместе судами дома Мацуура всю зиму патрулировали пролив между Тиндэем и Хонсю. Попыток высадки больших войск не было. Один раз наши корабли столкнулись с небольшим флотом Асикага… Но те быстро отступили. Если честно, сёгун минувшие месяцы совершенно бездействовал. Мне даже кажется, что он уже смирился с потерей Тиндэя. Что говорит о неизбежной победе истинного императора.
Ёсимоти Асикага минувшей зимой ушел в глухую оборону. Вёл себя, как слабак. Конечно, у этого имелись и минусы: морская торговля с остальным Ниппоном почти прекратилась, а в империю Мин зимой корабли старались не плавать. Но это переносимые трудности. Главное — сёгун боится! Видимо, он окончательно понял, что бессилен перед Южной армией: что на суше, что на море. Бессилен перед ее техническим и организационным превосходством.
«Теперь надо дожать» — понимал генерал.
— Дабы уровняться с силами, надлежит каждому сюго в ближайшее время привести к месту сбора по 5000 воинов, обученных и достойно вооруженных.
— Сиятельный! — с улыбкой поклонился Мотохиса Симадзу. — Но я же уже поклялся привести тебе намного больше людей! Хоть, в два раза, хоть, еще более! Не лишай меня этой чести, прошу!
Наполеон задумался.
— Хорошо. Значит, клан Симадзу приведет 10000 воинов, Кикучи и Набэсима — по 4000, а Сёни и Мацуура, как понесшие большие потери в прежних битвах — по 3000.
— Но почему, генерал? — не унимался Мотохиса. — Зачем брать меньше воинов, если можно больше?
— Потому что на войне этих воинов нужно кормить и содержать. Потому что, чем больше армия, тем она медленнее движется, тем сложнее ей преодолеть трудные места. А на Тиндэе трудных мест в изобилии! В общем, незачем брать больше воинов, если хватит и меньшего числа.
— А хватит ли? — хмуро бросил Кикучи.
— Хватит. И тебе прошлым летом хватало, князь. Да ты распорядиться своими силами не смог. В довершении, вашей армии будут приданы части Армии Старого Владыки: полк ниппонских стрелков, полк ниппонских всадников, а также восемь полевых пушек и две осадные мортиры.
Сюго оживились. Артиллерия, мушкетеры (в полку Щеголей уже на каждую роту приходилось по 40–50 ружей) и конница, умеющая воевать особым манером. Почти две тысячи новых воинов. Солдат. С таким кулаком уже можно разбивать лоб врагу.
— Но почему так мало? — жадность не позволила новичку Набэсиме промолчать. — Ведь в Армии Старого Владыки в несколько раз больше и воинов, и удивительных пушек!
— Потому что мои люди защищают Ноконошиму и Дадзайфу. Еще больше воинов и пушек требуется для контроля над проливом. Так что больше никак нельзя.
«Учитесь уже сами воевать!» — промолчал Наполеон, раздувая ноздри.
…Войска собирались крайне долго. О какой бы то ни было внезапности не могло идти и речи, Полукровка сразу махнул на это рукой. Но, с другой стороны, зачем таиться? Оучи и Отомо остались в тотальном одиночестве. Сёгун на помощь им не придет (а корабли в проливе усилили свою бдительность). Мэй даже предложил генералу написать письмо Чикааки Отомо. Что-то вроде «приди и покайся, может, прощу». Наполеон подумал и решил, что это излишне. Но главное: остальным надо показать, что предателям — никакого прощения.