— Да, — произносит он наконец. — Скорее всего, это возможно. Именно для этого её и похищали?
— Ваш Алексей, судя по всему, думал, что нет. Но исходя из косвенных данных я сомневаюсь, что выживание Прозоровской хоть как-то предусматривалось. — Говорю подчёркнуто ровно. Запускать снова механизм эмоциональной нестабильности у князя нет никакого желания — сейчас он слушает меня именно как холодный представитель Рода, и это то, что нужно.
Прозоровский слегка прикрывает глаза.
— По-вашему, когда должен был проводиться ритуал?
— Я подозреваю, что в тот же день. Там был менталист — он ставил контур управления всего на несколько часов. Он тоже уже погиб.
— Так скоро? — удивляется Прозоровский.
— По всей видимости. — пожимаю плечами. — Мне не докладывались. Я только предполагаю.
— Получается, если учесть скорость распространения последствий в подобных ритуалах, накопительный эффект мог бы начать проявляться дня через три. — считает князь.
— Так быстро? — уточняю.
— Положим ещё дня три на поиск средств противодействия. Сразу бы не нашли. И ещё были бы отвлечены потерей Ольги. Это тоже в копилку. Итого — неделя, полторы максимум. — считает маг. — Максим, вы серьёзно?
— Я только предполагаю, — качаю головой. — Но думаю, что для Матвея эта информация тоже достаточно нова. Впрочем, я бы сильно не беспокоился.
— Почему?
— По поводу гарнитура мы с вами договорились — я обязательно его сделаю и постараюсь осуществить это как можно быстрее. Да и сейчас, пусть и не комплексом, но девушка вполне защищена.
— Ну и Мария рядом с ней ещё какое-то время даст запас при любом раскладе. — кивате князь. — А дальнейшие попытки?
— Сомневаюсь, что теперь будут. Мне кажется, что всех заинтересованных в ней мы как раз уничтожили в том поместье сегодня.
— Так, Максим, — говорит Прозоровский, — расскажите тогда всё по шагам. Чувствую, что немного теряюсь.
Он произносит это без раздражения — просто констатирует, что слишком много нитей оборвано и слишком много конца торчит наружу. Признает сразу же, что у него нет полной картины.
В паре слов пересказываю то, что с нами происходило. Поместье, захват Ольги, Алексей, Липатов, заговорщики в возрасте. Заканчиваю рассказ Павлом Викентьевичем, его переходом в состояние элементаля и исчезновение из нашего мира.
— … Ну а мы, в конечном счёте, оказались в чужом выгоревшем поместье.
— Вы, конечно, не знаете чьём? — уточняет маг.
— Конечно нет, — говорю. — Но можно спросить у Матвея. Его бойцы туда приехали несколько часов назад. Мне эта информация не очень интересна, а вот вас, возможно, заинтересует серьёзнее.
— Безусловно, узнаю. Но меня, Максим, сейчас больше интересует другое. Там был волхв Чернобога — и трое служащих. Кто они были?
— Тех троих я никогда не видел. Имена мне ничего не сказали. Ольга тоже не смогла с чем-то сопоставить. А волхв? Да, был. Худой, седой, мужчина в возрасте.
— А он вот так вот ртом делал? — внезапно спрашивает Прозоровский и дёргает уголком рта влево.
— Да, — говорю. Неожиданно. — Откуда вы знаете?
— И ещё, скорее всего, косит глазом. И всё время молчит.
Вот это интересно. Князь описывает беглого волхва двумя словами — и дело не в том, что он угадал. Дело в том, что сигнатура Ильи Дмитриевича мгновенно меняется. Словно бы он узнаёт того, про кого я говорю, — и знакомство это приятным не назовёшь. Поднимается что-то похожее на холодную решимость. Такое, что обычно связано с прошлым.
— Да, — говорю. — Именно так. Я обратил на эту гримасу внимание — она промелькнула всего один раз, и мне показалось, что она была произвольной реакцией на чужие слова.
— Тогда я знаю этого человека, — произносит Прозоровский неожиданно тихо.
Он немного опускает плечи — не сдаётся, но как будто принимает на себя тяжесть давно знакомого груза.
— Это последний из рода, который мы в своё время уничтожили. Причём оставили и без потомства, и без старших родственников. — Коротко обозначает горькую усмешку — Не важно из-за чего это происходило. На наш взгляд, Род вполне это заслужил. На взгляд того Рода — смерти заслужили мы. Это стандартная опасность для любого сильного: всегда есть те, кто хочет тобой воспользоваться, и те, кто проверит тебя на прочность. Нельзя церемониться, — словно бы оправдываясь, произносит он. — Иначе остальные тоже вцепятся.
— Понятно, — говорю. — Мне это не так уж важно, в общем.
— Вы знаете, Максим, невероятно неудобно, но боюсь, что это теперь и ваши проблемы тоже. Парень… Хотя какой он к бесам парень. Сейчас ему лет примерно столько же, сколько мне — вовсе не мальчик. Так вот он невероятно мстителен и очень злопамятен. Я подозреваю, что именно он придумал всю эту историю, а не наш наивный Алёшенька.