— Мне тоже показалось, что он является заказчиком или хотя бы каким-то мозговым центром.
Прозоровский смотрит в сторону окна. За стеклом ночной Новгород — мокрые фонари, пустая улица, далёкий силуэт дирижабля на горизонте. Потом возвращает взгляд ко мне. На пару секунд он словно собирается с мыслями.
— Видите ли, Максим, этот господин меняет лица.
— В каком смысле? — удивляюсь.
— Его бог дал ему такую возможность. Но у него есть и ограничение — он не может убрать возможность быть узнанным. Это ограничение его пути — чем сложнее ограничения жреца, тем большую силу дадут боги. А это серьезное ограничение. Мы же в состоянии войны. И мы постоянно его ищем. И как бы он ни менял свои лица, мы его всегда узнаём. К сожалению — чаще всего уже после того, как он добивается своих целей.
— Не могу сказать, что меня это сильно пугает.
— Я вас не пугаю, — произносит Прозоровский. — Просто вы теперь станете для него одной из целей. Вы помешали его мести. И вы спасли мою дочь. Этого ни он, ни я не забудем. В этом мы, конечно, очень похожи.
— Хорошо, принял и это.
— Если вдруг вы с ним столкнётесь и сможете его узнать — уничтожайте без раздумий. Наш род объявил за него неофициальную награду. Михаил Александрович знает, но не вмешивается: это всё-таки дело между родами. Его Род исключён из дворянской книги, он последний носитель фамилии. Но поскольку он отмечен Чернобогом — который на нашей территории крайне нежелателен — уничтожайте без колебаний. Вам только скажут спасибо. Ну а мы, если вас это не оскорбит, выплатим премию.
— Он вам сильно насолил? — слегка улыбаюсь.
— Насолил… можно и так сказать, — произносит Прозоровский, не разделяя моей интонации. — Только я не особенно расположен к шуткам. Многие из-за него потеряли близких. Кто-то жён, кто-то детей. У нас не так много осталось прямых наследников — ни у меня, ни у брата. Он нам должен жизней, а мы ему. Это не меряется числами, если честно. И теперь я почти уверен, Максим, что этот человек на вас выйдет сам, — говорит Прозоровский.
— А вы сами не ищете его?
— Ищем. Но пока счёт в его пользу, как видите. Поэтому будьте просто аккуратнее. Заказать гильдию убийц, например, — они кажется принимают заказы на кого угодно, включая волхвов.
— У нас это не принято, — говорит Прозоровский. — Но мы всё равно попытались. Гильдия не приняла заказ. Сослались на различные причины, — в его голосе на секунду появляется что-то похожее на усталость, — но реальная причина простая: он волхв Чернобога. Гильдия сильно зависит от темных покровительств.
— Интересно. Если культ запрещён у нас в стране, на что надеются заговорщики?
— Чернобог — очень сильная сущность, — говорит Прозоровский. — Различные благословения, покровительство специфическим элементам, связанным с убийствами, тьмой, страданиями. Он многое даёт своим последователям. Спрашивает ещё больше, безусловно, — но даёт многое. Поэтому, видимо, и рискнули. Но давайте будем честными, — говорит. — Матвей же не знал, что аристократы хотят поднять бунт уже скоро.
— Уверен, что не знал. — Я вообще думал, что — если что-то и будет, то через два месяца.
— Вот и я о том же. А значит, Чернобог прекрасно их прикрыл. — Прозоровский кивает. — Так что — не разговаривайте с этим человеком. При любой возможности уничтожайте, если узнаете.
— Хорошо.
А ведь я узнаю. Сигнатуру-то не подделать. Так что для этого товарища я самая что ни на есть неудобная цель, получается.
— Хорошо, — говорю, равнодушно махнув рукой. — Спасибо за предупреждение, Илья Дмитриевич. Вы уж извините, но ночь не бесконечна — у меня завтра ещё уроки.
— Ой, да-да, Максим, извините. Задержал вас.
— Ни в коем случае не стоит извиняться, — говорю.
Расстаюсь с Прозоровскими на вполне дружелюбной ноте.
Что ж. У меня куча времени на работу с артефактами — и столько же, чтобы поспать. Правда, всё это придётся делать на арене: здесь слишком мало времени остаётся.
По пути к себе в комнату мне приходит вызов от Матвея.
— Да, Матвей, — говорю со вздохом. — Теперь вы меня вызываете.
— На то есть причины, Максим, — произносит он ровно, но с напряжением в голосе.
Глава 18
— Внимательно слушаю, — говорю Матвею, идя по коридору. Вызов безопасника, по-хорошему, я ждал несколько раньше. Все же ситуация не очень обычная. А убедиться, что в поместье было многовато солдат, намного больше, чем нужно для охраны, Матвей должен был еще пару часов назад.