— Нет, не понимаете, — продолжает Матвей. — Кроме военных действий, у магов врага появилась еще одна приоритетная даже в чем-то цель. Ваше устранение. И ее поддержали Повелители Стихий нашего государства. Вне зависимости от ваших желаний, возможностей и полезности для Империи.
Останавливаюсь в коридоре на секунду. Формулировка точная и неприятная.
— Удивлен. — Открываю дверь себе в комнату. Внутри точно никого нет, и не было уже пару дней — сторожки-волоски на двери никто не тронул. — У нас, внезапно, Повелители могут быть выше закона и императора? Вы ничего по этому поводу делать не будете? — говорю Матвею.
— Не смогу, — подтверждает он, и в голосе — нервозность, которую он почти не скрывает. — Более того — охранники государя молчаливо согласились с вашим устранением. Сами не будут этим заниматься, но молчаливо согласились.
— Вот как. Хорошо. А мне зачем вы тогда звоните?
— Во-первых, предупредить. Во-вторых — я немного не понимаю вашего спокойствия.
— Матвей, я действительно относительно спокоен. Больше одного раза меня точно убить нельзя. А эта угроза не сильно отличается от той, что была раньше. — спокойно прикидываю варианты. И пока не могу представить такого, что бы мне пришлось в центре столицы сильно беспокоиться. Уничтожение меня тут связано будет с серьезными разрушениями. — То есть вы хотите сказать, что при молчаливом согласии охраны государя на меня начнут почти официальную охоту?
— Нет, официально никто не начнёт. Более того — Повелители преданные Михаилу Александровичу, скорее всего будут защищать. Но вот в чём дело: мы теперь не знаем, кто из них предан, а кто нет. Павел Викентьевич был на южном фронте одной из ключевых фигур. На нём держалась оборона тыла. И сейчас его нужно срочно кем-то заменить.
Пауза. Слышно, как Матвей переводит дыхание — что само по себе необычно.
— Вопрос не в замене. Вопрос в том, что он считался одним из тех, кому можно доверять безоглядно. У него была личная клятва государю. — добавляет безопасник.
— Хм, — слегка хмыкаю в переговорник. — Знаете, Матвей, мне кажется, у вас с клятвами есть определённая проблема на каком-то уровне развития магов, получается. Видимо, маги выше определённого уровня могут их игнорировать или творчески интерпретировать, чтобы не получать отката за нарушение.
— Да, мы это теперь тоже понимаем. Сейчас это стало очевидным — с учётом фигуры Павла Викентьевича в рядах заговорщиков. Проблема в том, Максим, что кроме вас свидетелей нет. Да и вы с Прозоровской свидетелями быть не можете — по вашим же словам, на вас применялись ментальные атаки.
— … А Павла Викентьевича теперь не найти… — добавляю.
— Да. Именно поэтому я уверен, что ваши слова — правда. Но ситуация, которая казалась вполне прозрачной, начинает сыпаться.
— И это касается не только бунта, который может случиться раньше, чем вы думали? — подсказываю. — Грущу вместе с вами, но эта часть меня мало касается. За предупреждение спасибо, приму к сведению. Внутри Академии мне что-нибудь грозит?
— Не знаю, Максим. Последнее время я уже не знаю, за что хвататься. У меня слишком мало людей. Даже сейчас я скорее хватаюсь за соломинку — набрал вас, чтобы предупредить. Даже если я поставлю вам безопасников — это вас не спасёт. А моих людей просто подвергнут пустой опасности.
— Вот даже так, — неторопливо располагаюсь в кресле. Вытягиваю ноги. Кажется они почти уже гудят. — Понятно. Матвей, не переживайте, — слегка усмехаюсь. — Я выживу. Повелители умрут. Всё нормально.
— Вы так уверенно говорите…
— У меня другого выбора нет. Другой результат меня не устраивает категорически.
— Вы можете спрятаться, исчезнуть на пару дней, недель, может месяц? Запустились бы определенные процессы, и всем станет не до вас.
— Нет, не могу. Вы же в курсе про дела с моим счётом… и вы, кстати, отказались помогать.
— Я не отказался, — говорит Матвей. — Если на момент выплаты долга по вашему счёту вы не сможете найти нужную сумму или разблокировать счёт — любые оперативные деньги, которые у меня будут на тот момент, я предоставлю в ваше пользование. Другое дело, что нужная вам сумма — я уже смотрел — в разы превосходит наш бюджет на оперативные расходы. А Михаил Александрович сейчас держит фронт, — вздыхает Матвей. — Я не могу его отвлекать.
— Не понимаю. — удивляюсь.
— Михаил Александрович сейчас в глубокой медитации на прямой связи со всеми командующими. Это не секретная, но, все же, не для распространения, информация. Максим, он не может отвлекаться.
— У нас проблемы с фронтом? — удивляюсь. Вроде ничего не предвещало.