ЭТО БЫЛО ГРОМКО!
В полном остервенении, я не заметила, как оказалась на проходной.
Стюардессы и пассажиры с неподдельным любопытством наблюдали, затаив дыхание.
Я потрёпанная и заплаканная нависающая над своей "интеллигентной" соседкой отчеканиваю каждое слово, с криком и ором, смотря ей прямо в лицо, своею пугающей, искажённой злостью гримасой, глазами полными ярости и негодования:
–Устала она видите ли! В могиле выспишься! Под дождями холодными и проливными! А мои горячие слёзы, это единственное тепло, которым я могу его согреть, пусть так– на расстоянии, но это единственное, на что я способна, рыдать и плакать, да! Чёрт бы меня побрал, ведь я даже не в состоянии сказать братику, что мамы больше нет, что мама ушла... упокоилась с миром и надеюсь хорошо отдыхает! И не на часик, а на целую вечность!
Я осеклась. Я была так близко, что вконец узрела взгляд этой женщины, я поняла, что ей меня искренне жаль! Он был холоден и строг, но всё же выдавал, неподдельную эмоцию– что это? Сожаление?
Она зрила глубоко внутрь, сострадающе заломив брови.
Я забыла как говорить.
Развернулась. Пошла умыться. Отдышалась. Вернулась. Уселась поудобнее.
Алла Геннадьевна, выровнившись в кресле, сглотнула, потрясённая моим монологом, открыла журнал и так до конца всего полёта, просто смотрела в него, ни разу не перелистнув.
Я закрыла закипающие веки.
Слёзы катились и обжигали.
Я не могла унять их. Не могла...
Вдоволь наплакавшись, заснула.
Полупроснувшись, осознаю: что моя чугунная башка утяжеляет её правое плечо, заменявшее подушку, мокрую от моих слёз... Это она и её плечо, я сплю на нём, точнее на ней... Боже!
Я резко оторвала голову, с сонными глазами полных раскаяния, что-то бессвязно лепеча... а она тихо–молча, улыбнулась с грустью, поправила мне волосы, молча накрасила мне губы ярко–красной помадой, держа меня за подбородок, я почувствовала какая властная у неё хватка пальцев. Она отдала мне своё зеркальце и собралась на выход.
Я посмотрела на себя: рожа опухшая, помятая, особенно левая щека, красная с глубокими отпечатками от складок её пиджака.
Ух ты! А она мастерски быстро, поправила мне причёску и нашла мой пробор! Как же долго, я его искала!
Я дома. На обратной стороне зеркальца, я увидела номер телефона.
Позвонила.
Извинилась.
И да! Вот она я!
Рима Тимурова– модель!
Преуспевающая и независимая.
Да я самоутвердилась и способна позаботиться о брате. Вполне. Не напрягаясь и ни в чём себе не отказывая! Мне понадобилось пять лет, чтобы полностью обеспечить себя и обустроить!
А он так вырос.
–Ты собрал свои вещи? Один чемодан? Хотя да... я там уже докуплю всё необходимое. Ты не будешь нуждаться, я полностью обеспечу тебя! Знаешь мама обожала Москву! Тахир, мне тоже больно и тоскливо, но люди уходят... Пойми... Приляг, отдохни. Нам рано утром вставать, будем выдвигаться. Братик, ты моя единственная родная душа, моя кровинушка. Мы есть у друг друга и этим нужно дорожить, в первую очередь! Дедушка, бабушка, папа и мама смотрят на нас сверху, они наблюдают за нами. Поверь! Мы обязаны заботиться друг о друге, так им будет спокойнее, мы не должны их расстраивать. Согласен?
Медленно поднимает голову. Его заплаканные и опухшие от слёз глаза, смотрели не моргая.
Младший брат. Подросток. Мне 30 июня будет 23, ему 29 ноября исполнится 9 лет.
Он молчал и я не знала, что сказать.
...Его карие очи и ресницы длинные и пушистые, а ещё аккуратные и густые чёрные брови! Эта обезоруживающая выразительность передалась ему от отца, умение говорить глазами не открывая рта. Отец наш был немногословен. Хватало одного его взгляда, чтобы у мамы не возникало лишних вопросов!
...Я больше похожу на мать– черные глаза, тонкие редкие брови, ресницы не длинные и растущие как-то вниз...
–Рима!
Мысли оборвали́сь, его голос...
Это было его первое слово! Со дня смерти дедушки и моего прибытия в Казахстан, он молчал. Похороны... и... сколько? 11 дней? Пять лет и Одиннадцать дней я не слышала его! Меня оно пронзило, насквозь! Из его уст моё имя прозвучало чётко и мужественно, я не ожидала... я...
–Рима! Обещай, что ты никогда меня не оставишь, обещай, что будешь рядом и не бросишь меня одного!
–Я не обещаю– Я клянусь!
Потихоньку встаю с колен, обнимая его поднимаю с холодного пола, усаживаю на кровать.
–Ложись, поспи.– Накрываю его одеялом, улеглась рядом и уснула.
***