— Так что же вас не устраивает?
— Да собственная моя жизнь проклятущая, солдат! Что-то вокруг происходит из ряда вон выходящее, а я так и не знаю, что именно! Этот сукин сын вломился прошлой ночью ко мне в квартиру и грозил убить меня. Он швырял мне в лицо бредовые обвинения, упоминая людей, которые у вас на довольствии: Гарри Бэбкока, Сэмюэля Тисдэйла и Уильяма Лэйнера. Мы проверили, все они из вашей секретной бригады, каждый — при деле. Интересно, чем они занимаются, черт бы их побрал? Один из них сообщил, будто вы пустили по следу Дэвида Уэбба группу захвата, — это что, тоже входит в правила, по которым вы играете? А другой сказал ему, что его снова упрячут в сумасшедший дом, а он ведь и так уже отсидел в двух психушках, да еще в нашей ведомственной клинике в Вирджинии, куда мы сами упекли его. Вышел он из этой больницы совершенно здоровым. Замечу, в башке его — множество всяких секретов, и нам не хотелось бы, чтобы о них узнал кто-то еще. Но парень сейчас в таком состоянии, что готов все разнести в пух и прах. И все это — из-за ваших дурацких затей. В сложившейся ситуации не столь уж важно, сами ли вы придумали их, просто ли поддержали, или проглядели по-глупому, что творится у вас под носом. Важно другое: он утверждает, будто располагает доказательствами того, что вы снова ворвались в его личную жизнь, перевернули ее вверх дном, загнали его в угол, отняли у него то, чем он дорожил больше жизни.
— Что за доказательства имел он в виду? — воскликнул изумленно генерал.
— Видите ли, речь идет о его жене, — промолвил Конклин ставшим вдруг бесцветным голосом.
— Ну и что же с нею приключилось?
— Ее выкрали из дома два человека, напоили каким-то зельем, затолкали в чей-то частный самолет и переправили на Западное побережье.
— Вы предполагаете, что ее похитили?
— Вы догадливы… А теперь сообщу вам нечто, что уж явно придется вам не по вкусу. Так вот, она подслушала разговор тех двоих с пилотом и поняла, что грязное дельце состряпали в Госдепартаменте, поскольку упоминалось неоднократно имя Мак-Эллистера, — впрочем, в какой связи, она не разобралась. К вашему сведению, пресловутый мистер Мак-Эллистер — из отдела Дальнего Востока, один из ваших ближайших помощников.
— Вот так дела!
— Скажу вам больше: мы с вами угодили в такую историю, что и подумать страшно! Во время заправки топливом в Сан-Франциско ей удалось удрать от своих охранников и дозвониться до Уэбба в штат Мэн, и тот не медля отправился к ней — Бог знает куда. Вы должны поразмыслить как следует, чтобы найти разумный выход из создавшегося положения. Впрочем, — в чем, в чем, а в этом я не сомневаюсь, — вам ничего не стоит заявить, что Дэвид Уэбб — типичный лунатик, который не остановится даже перед убийством собственной жены. При этом вы могли бы добавить еще, что никакого похищения не было, во что мне и самому хотелось бы верить.
— Этот человек — самый настоящий лжец! — заорал глава службы безопасности. — Я читал его историю болезни!.. Я… Ко мне заходили из-за Уэбба прошлым вечером… Не спрашивайте кто: я все равно не смогу сказать вам этого.
— Но что, черт возьми, происходит здесь? Не будете ли вы добры рассказать мне все как есть? — произнес требовательным тоном Конклин, наклонившись вперед и вцепившись руками в край стола, чтобы обрести опору и придать своей позе более решительный вид.
— Он — параноик, что еще могу я сказать о нем? Выдумывает различные небылицы и сам же верит в них.
— Правительственные доктора придерживаются иной точки зрения, — холодно проронил Конклин. — Так уж вышло, что я об этом кое-что знаю.
— А я — нет, черт подери!
— И, вероятно, никогда не узнаете, — заметил Алекс. — Но я, как оставшийся в живых участник операции «Тредстоун», настаиваю на том, чтобы вы связались с кем-нибудь, кто сможет сказать мне правду и снять с души моей камень, если только это реально. По-видимому, кто-то из ваших открыл банку с червями, которую мы предпочитали держать закупоренной. — Конклин вынул маленькую записную книжку и авторучку, написал несколько цифр, вырвал страницу и бросил ее на стол. — Это номер сверхсекретного телефона. Если вы попытаетесь выяснить, где он установлен, то единственное, что вам сообщат, — это фальшивый адрес. — Взгляд Алекса стал жестким, голос звучал твердо и в зловещей тональности. — По этому номеру следует звонить между тремя и четырьмя дня — только в это время. Пусть кто-нибудь свяжется со мной. Неважно, кто это будет. Не знаю, захотите ли вы устроить в связи с этим очередное достославное совещание для выработки плана дальнейших действий, но мне лично нужно одно: получить ответ на свой вопрос. Нам это просто необходимо.