Во время психотерапевтического лечения у Панова в штате Вирджиния Дэвид прочитал и перечитал сотни туристских проспектов и иллюстрированных буклетов, описывавших все те места, где, судя по слухам, оставил свой кровавый след мифический Джейсон Борн. Это было утомительное, подчас вызывавшее болезненные ассоциации занятие, призванное помочь Уэббу осознать собственное «я». Но результат был налицо: все чаще мозг его озаряли молниеносные вспышки воспоминаний, правда пока что носивших фрагментарный характер. Многое возникавшее в памяти было недоступно пониманию Уэбба. Но порой прошлое одаряло Дэвида и до удивления ясными, четкими образами — продуктом его собственного сознания, не имевшим никакого отношения к туристической рекламе.
Как только что говорилось выше, многое из того, что он видел сейчас, Уэбб уже знал, но откуда и как — не понимал. Не желая ломать голову над этой загадкой, он отвернулся от иллюминатора и сосредоточился на предстоящем дне.
Еще находясь в аэропорту Даллеса, он на имя некоего Джеймса Ховарда Крюэ, владельца роскошного голубого паспорта, забронировал в коулунском отеле «Риджент» номер на неделю. Делая заказ, Уэбб заявил:
— Надеюсь, вы не забыли о достигнутой между нами договоренности предоставлять сотрудникам нашей фирмы номер люкс шестьсот девяносто, если он только свободен. Когда я прибуду, вы знаете, хотя, понятно, никто не может гарантировать, что рейс не отменят внезапно по тем или иным причинам.
Дэвид не сомневался в том, что номер люкс к его приезду будет свободен. Так что ему останется лишь выяснить, кто проживал там до него. Это стало бы первым шагом его на пути к Мари. И еще он должен был приобрести кое-что — до визита в гостиницу или после него, не имело значения. Что-то он сразу же сможет купить, а за чем-то придется побегать. Но нет ничего, чего не достал бы он за доллары: это же все-таки был Гонконг! Хотя здесь, в этой одной из немногих сохранившихся на нашей планете колоний, выработавшей собственные приемы и методы выживания в условиях ожесточеннейшей конкурентной схватки, и уживались мирно, как и положено в цивилизованном мире, самые различные религии, верховным божеством, которому поклонялись все — и верующие и неверующие, — являлись тут все же деньги. Не будь их, как заметила когда-то Мари, не было бы и Гонконга.
Прохладное утро было насыщено испарениями толпами устремившихся на работу людей, что, как ни удивительно это, неприятных ощущений не вызывало. Обочины мостовых усердно поливались из шлангов, с сохнувших под лучами солнца тротуаров поднимался пар. Воздух в узких улочках был пронизан исходившим от тележек разносчиков тонким ароматом обжаренных в масле трав, а из крохотных придорожных лавчонок неслись хриплые зазывные крики. С каждой минутой шум нарастал. Все яснее слышались громкие возгласы местных негоциантов, настойчиво требовавших к себе внимания и призывавших если уж не купить, то хотя бы поторговаться с ними. В общем, все как всегда. А иначе и быть не могло, поскольку основное содержание жизни в Гонконге сводилось к борьбе за выживание: трудись не щадя себя или протягивай с голоду ноги. Адам Смит, как безнадежно устаревший, давно уже выброшен здесь на свалку. И действительно, разве смог бы он представить себе, чтобы где-то вдруг насмехались над теми законами и правопорядком, без коих свободная экономика просто немыслима? С ума посходил этот край. Гонконг — он и есть Гонконг!
Привычно, словно не раз уже проделывал это, Дэвид поднял руку, подзывая такси. Он многое узнавал и из того, что созерцал уже тут, на земле: и двери аэровокзала, к которым направился после продолжительного и нудного досмотра в таможне, и улицы, по которым его вез шофер. Узнавал, а не припоминал, что было странно и необъяснимо. И, хотя Уэбб не без удовольствия сознавал, что немало из встречавшегося ему по пути он знал и прежде, кроющаяся за всем этим какая-то тайна пугала его. Ощущая раздвоение своей личности, он как бы взирал со стороны на некое подобие кукольного театра, представляя себя то в роли марионетки, то в образе постановщика. Но кем он был на самом деле, куклой или кукловодом, — этого Дэвид не знал.
— Произошло недоразумение, — говорил Дэвид клерку, стоявшему за овальной мраморной стойкой в центре холла гостиницы «Риджент». — Мне не нужен номер люкс. Я предпочел бы что-нибудь попроще. Скажем, одноместный или, в крайнем случае, двухместный номер.
— Но этот номер забронирован специально для вас, мистер Крюэ! — возразил озадаченно клерк, обращаясь к Уэббу по имени, проставленному в фальшивом паспорте.
— Скажите, а с кем вы договаривались о резервировании именно этого номера мне?