Из бальной залы до меня донеслись аплодисменты и смех, мучающая меня музыка не умолкала ни на миг. Я не видел, что там происходит… я и не хотел видеть. Что бы ни задумали демоны, я был не в силах остановить их. Никогда еще я не ощущал на душе такой тяжести.
Я побрел прочь от залы, меня едва не выворачивало наизнанку от всего пережитого, и тут я наткнулся на Совари. Я передал ему приказ Александра, Совари немедленно отдал соответствующий приказ воинам, отправил слуг на кухню за провиантом для поискового отряда и на конюшню седлать лошадей. Потом он пошел в покои принца приготовить его любимое оружие, одежду для верховой езды и теплый плащ. Я воспользовался представившимся случаем. Когда капитан стражи прошел мимо охранников в покои принца, я пошел следом за ним, едва не наступая ему на пятки. Я зажег свечи и с озабоченным видом уселся за письменный стол, как будто у меня было полно работы. Совари отправил на конюшню часть походной одежды, оставшуюся одежду и оружие он разложил на столе. Потом он ушел. Я ждал принца, исписывая страницы совершеннейшей чепухой, ждал, надеясь поговорить с ним хотя бы пять минут перед тем, как Александр отправится на поиски Дмитрия.
Но Александр не пришел. Прошел час, потом другой.
— Ты ничего не перепутал, раб? — Обратился ко мне Совари, в пятый раз заглядывая в комнату.
— Клянусь жизнью. Он приказал приготовить все, чтобы через час выехать. Он только хотел зайти попрощаться с Императором и гостями в ложе. На пять минут, как он сказал. А представление окончилось?
— Больше часа назад.
— Мне жаль, но я знаю только то, что передал вам.
— Может быть, Император запретил ему выезжать, — пробормотал капитан, поглядев на остановившегося у двери воина, закутанного для ночной вылазки в горы в толстый зимний плащ.
— Хорошо, если так, — отозвался воин. — Дорога Яббара, да еще и посреди ночи… не хотел бы я праздновать свой дакрах подобным образом.
— Я-то уж точно не бросил бы все ради своего ликая, — они оба засмеялись и вышли из комнаты. Я не понимал, как они могут смеяться в такой ситуации.
Я уронил перо на написанную мной чушь, положил голову на сложенные на столе руки и попытался понять, что же мне следует делать. Меня с пяти лет учили видеть мысленным взором, слышать недоступное обычному слуху, ощущать вкус, цвет и запах тончайшей ткани мира, чтобы уметь оказывать сопротивление демонам. Но эти умения основывались на мелидде, силе, к которой у меня больше не было доступа.
Прошел еще один час. Свечи догорали. Ночной ветер завывал за стенами дворца, швыряя комки мокрого снега в окна и заставляя колыхаться тяжелые занавеси. В комнату вошла служанка, неся с собой трепещущий от сквозняка огонь для камина. Я затаился в сумраке, и она не заметила меня. Время от времени в комнату заглядывал Совари, он осматривал стопку нетронутой одежды и уходил, бурча себе под нос проклятия. Весь мир для меня заключался сейчас в покоях принца.
Мне уже было пора идти. Скоро люди управляющего хватятся меня, и столь долгое отсутствие без всякого «контроля» может иметь самые плачевные для меня последствия. Я сидел, окаменев от холода и страха, ни за что не желая расстаться со своим темным, пустынным и безопасным укрытием. Еще часик. И тогда я уйду.
Наверное, я заснул — когда я услышал скрип двери, дрова в камине уже превратились в слабо мерцающие угли, а моя рука затекала под тяжестью головы. Я замер, прислушиваясь.
Откуда-то с пола между стопкой голубых подушек и слабым свечением углей камина донесся слабый звук. Полный страдания животный стон. У Александра была свора гончих, отличный собак из Кузеха, которые запросто могли догнать молодого оленя, но принц не терпел их у себя в комнатах. Возможно, кто-то привел собаку с псарни.
Но следующий стон показался мне вполне человеческим. Я встал и медленно двинулся на звук, бесшумно ступая по ковру босыми ногами и вглядываясь в сумрак. На полу рядом с камином, скорчившись, лежал принц. С его черных одежд натекла огромная лужа воды, тело его сотрясала крупная дрожь.
Я упал на колени рядом с ним.
— Ваше высочество! Вы ранены?
Он дернулся от моего прикосновения.
— Кто здесь? — Голос его звучал хрипло и сдавленно.
— Сейонн, господин. Я ждал вас, чтобы поговорить. Мне не позвать Гизека?
— Нет… о, боги… нет.
Я стащил на пол одеяла с его постели и укутал его, потом раздул мерцающие угли и кинул в камин дрова. Нашел бренди и бокал, помог Александру сесть и влил в него глоток бренди. На его лице и на обхвативших бокал трясущихся пальцах темнели пятна крови. Пока он цедил напиток и пытался сесть ближе к огню, я согрел воды и нашел чистое полотенце.
— Вы позволите мне помочь вам умыться, ваше высочество?
Он недоумевающе глядел на меня, пока я не указал на его руки. Бокал разбился о стенку камина, и темная жидкость растеклась по плиткам пола, часть ее попала на угли и, вспыхнув, с шипением сгорела.
— Это был просто сон, — прошептал Александр. — Кошмар. Я не пил вина, я ничего не пил… — Он опустил руки в таз с теплой водой, которая немедленно окрасилась в розовое. Он резко одернул руки. — Бред.