Настало время действовать мне. Я должен был придумать, как вызволить Александра из башни и довести до зарослей за прачечной, где принца (если Дурган сделал все, что я просил) будет ждать лошадь.
— Вы все сделали правильно, госпожа. Я со своей стороны сделаю для него все, что смогу, — я поднялся, чтобы уйти.
— Погоди, я рассказала не все. Императрица очень расстроилась, когда увидела, что ее сын спит на грубых простынях и даже без подушек. С него сняли все украшения, чтобы он не мог поранить себя, но он все еще в своем белом наряде. Я предложила послать в покои Александра… раба, чтобы он принес оттуда постель и походный костюм принца. Императрица была крайне признательна.
— Госпожа, — я радостно улыбнулся, — никогда в жизни не встречал лучшего заговорщика. Вы посрамили опытнейших лазутчиков Дерзи, — я поклонился ей.
— Я пойду с тобой, — она направилась к двери. — Тебе может понадобиться защита.
— Вы и так сделал больше, чем нужно. С этого момента никто не должен видеть вас со мной. И я ни в коем случае не упомяну ваше имя. Забудьте, что мы встречались когда-то. Если кто-нибудь спросит, скажите, что вы просто послали за одеждой в покои принца. Но понятия не имеете, кто из рабов приносил ее.
К моему облегчению, она согласилась.
— Да благословит тебя Атос, Сейонн. Пошли мне весточку, когда принц… и ты… будете в безопасности. Я буду очень беспокоиться. Если вам понадобится что-нибудь, что угодно, пошли письмо в мой авенхарский дом Хаззиру. Подпишись как «иностранец, друг госпожи», они передадут мне письмо.
— Верьте мне, принц достоин ваших забот.
— Спаси его, Сейонн, а потом мы обсудим это.
Глава 18
Гора подушек, шелковых простыней и походной одежды, которую я тащил в башню, закрывала меня с головой. Я мечтал только не оступиться на узких ступенях и не свернуть себе шею. Я даже положил наверх стопки письмо для Александра, чтобы у меня был дополнительный повод для визита. Я рассудил, что никого из господ не пустят в башню без сопровождения, но до раба никому нет дела. И действительно, два мага даже толком не осмотрели принесенные мной вещи. Я же попытался уговорить их самих отнести подушки принцу.
— Я слышал, что принц сошел с ума, — заявил я дрожащим от страха голосом. — Он и в обычном состоянии все время бил меня. Может быть, вы сами отдадите ему вещи? Вот тут одежда для похода — его следует переодеть, вот подушки, чтобы ему было удобнее спать…
Келидцы засмеялись. Эхо их голосов когтями вцепилось мне в душу. Я не смотрел на них.
— Мы здесь не для того чтобы выполнять обязанности раба. Хочешь, чтобы ему было удобнее, сам и иди. Он прекрасно переживет ночь и без твоих подушек, если ты такой трусливый, — заявил один из келидцев.
— О, нет, господин. Императрица приказала мне. А там внутри есть кто-нибудь? Кто мог бы меня защитить? Императрица говорила что-то.
— Нет, придется тебе остаться со спятившим принцем наедине. Лорд Корелий ушел спать.
Я был счастлив слышать, что бледноглазый келидец ушел и этой ночью уже не вернется.
— Но вы ведь не запрете меня там с безумцем?
— Нам приказано держать дверь на замке. Мы можем по рассеянности забыть тебя там, тогда тебе придется ждать, пока принц проснется.
— О, нет, принц не любит меня. Я не хочу оказаться там, когда он проснется… и касаться его тела, я ведь не личный раб… я не подготовлен… не смею. Если я коснусь его, это может стоить мне жизни, — они легко поверили в мою непревзойденную трусость.
Келидцы отперли дверь и впихнули меня внутрь с такой силой, что кипа подушек и простыней разлетелась по комнате.
— Твоя жизнь не дороже гнилой кости. Наверное, мы даже вернем принцу его нож, чтобы он «подготовил» тебя и ты стал его личным рабом, — эта мысль развеселила их. Я надеялся, что они запрут меня с Александром на долгое время. Достаточно долгое.
Небольшая комнатка была освещена только лунным светом, пробивавшемся через крошечное зарешеченное окошко. Человек через него бы не пролез. Одна возможность сразу отпадала. В каменном мешке не было почти никакой мебели, только небольшой стол с кувшином вина и бокалом на нем и узкая кровать. Александр, все еще облаченный в белоснежные одежды, лежал на ней вытянув руки по швам, подобный телу императора, приготовленному к погребению. Его затуманенные глаза были открыты и устремлены в пустоту, словно никто не удосужился закрыть их у мертвого тела. Я даже взял его за руку, чтобы убедиться, что кровь еще бежит по его венам. Только с близкого расстояния стали заметны удерживающие его в таком положении кожаные ремни, стягивающие его запястья, лодыжки и грудь.
Я перебрал стопку подушек и нашел ту, в которую спрятал короткий меч. Я разрезал кожаные ремни, потом налил в стакан вина и поднес ему.
— Ваше высочество, вы меня слышите? Это Сейонн. Я пришел за вами.
Он не пошевелился и даже не моргнул. Я провел рукой перед своими глазами, перестраивая восприятие. Все оказалось, как я ожидал. Демоны были самонадеянны. Я вернулся к обычным чувствам, чтобы заглушить их музыку.
— Мой господин, вас связали совсем простым заклятием и дали вам сонное зелье. Вы ощущаете себя неспособным пошевелиться, но это не так. Вы можете заставить свое тело двигаться, но вы должны очень постараться. Вы должны захотеть, — я капнул вина на его губы. — Ощутите вкус. Сосредоточьтесь на нем. Представьте, как вино проходит через вас, смывая прочь заклятие, унося с собой сонливость, — я убеждал и уговаривал его, влил ему в рот еще вина, расписывал перед ним прелести жизни, какие только приходили мне в голову. Но прошло десять минут, а он так и не пошевелился. Я начал переодевать его и подсовывать под него шелковые простыни на случай, если кто-нибудь сунет свой нос посмотреть, как идут дела. Все мои мольбы и уговоры не возымели никакого действия. Вскоре я решил, что все дело в его воле, точнее в ее отсутствии. Я решил сменить тактику.