Быть Айфом, создателем Ворот, считалось одним из самых сложных эззарианских призваний. Сливаться своей душой с душой другого настолько, чтобы ощущать и физические изменения, было непросто, даже если речь шла о здоровом и разумном человеке. Но проделывать это с тем, в ком поселился демон, с полубезумным, диким, непредсказуемым существом, было просто опасно. В книгах обычно прославляли Смотрителей, как это часто бывает с воинами, но ни один из них не сделал бы ни шагу, не ощущай он должной свободы и уверенности, которую давала только безграничная, абсолютная вера в непогрешимость своего Айфа. Если Ворота захлопнутся, воин будет вечно скитаться в чужом сознании. Без постоянной связи со своим Айфом он сам впадет в безумие, и тогда никто уже не сможет исцелить его.
Учителя, подобные Галадону, жили по всей стране. Они внимательно следили за успехами учеников своих коллег, подбирая из них пары своим ученикам. Смотритель и Айф, Ловец и Утешитель, Ученый и Мастер Заговоров, все наши занятия подразумевали служение в паре, за исключением Ткачихи. Она всегда работала одна. Все усилия Ловца, старающегося обнаружить демона в самом сосредоточии безумия и жестокости, ни к чему бы не приводили, не будь рядом с ним Утешителя, который заставлял жертву забыться и расслабиться. Прикосновение же Утешителя, который отправлял поток силы обратно Айфу, могло бы пропасть даром, если бы их обоих физически не защищал Ловец. Они стремились к одной цели, и все их умения должны были подходить друг другу, как подходят друг к другу фигуры какого-нибудь сложного танца. В этом танце от слаженности движений и от понимая партнеров зависели их жизнь и разум. Сообщение о появлении новой пары было равносильно сообщению о помолвке, свадьбе или похоронах. Правда, это вовсе не означало, что пара вступала в брак. На самом деле чаще всего было не так. Однако Смотритель и Айф работали в особенно тесном союзе. Странно было бы жениться на другой женщине, когда твоя душа полностью сливалась с душой твоего Айфа.
Мне повезло, что Галадон жил в той же деревне, что и я. Мне не пришлось, как большинству учеников, покидать дом. Моя подготовка была строгой и суровой, но отец и сестра окружали меня теплотой и заботой. Я жил и учился в небольшой деревушке и был просто изумлен, когда Галадон сказал мне, что моей парой будет ученица королевы Тарьи. Девушка исключительно одаренная. Ее все считают холодной, у нее тяжелый характер. Она должна стать королевой. Девушка настолько прелестная, что все мои чувства, почти подавленные бесконечным обучением и тренировками, разом вышли из-под контроля в тот миг, когда я впервые увидел ее.
Галадон, конечно же, разрешил эту задачу. Он усложнил мой курс настолько, что все бывшее ранее оказалось детской забавой. В некоторые дни я видел ее только на короткий миг, когда свет свечей храма освещал строгое сосредоточенное лицо, лицо Айфа, готового создать Ворота. Я стоял, глупо уставившись на нее, и думал, как будет ощущаться ямочка на подбородке, если я проведу пальцами по ее лицу, или что случится, если она не станет сурово сводить брови и морщинка между ними исчезнет. Мои размышления на эту тему прерывал Галадон, который обычно ворчал:
— Начинай же, тупица! Демоны не станут ждать, пока ты сосчитаешь всех ворон!
И я закрывал глаза и вздыхал, вспоминая ее черты, думая, что Галадон не замечает этого. Потом произносил нужные слова, изменяя восприятие и переходя в созданный ею мир.
Я встречался с ней у Ворот. Там я мог слышать ее внутренний голос, не отвлекаясь на плотскую оболочку. Сначала мы все время спорили. Она была очень самоуверенна, но, хотя я был всего лишь застенчивым пятнадцатилетним мальчишкой во всем, что касалось женщин или жизни, я кое-что понимал в сражениях и заклятиях. Десять лет под руководством Галадона не прошли даром. Точно так же, как и десять лет с Тарьей. Либо ты начинаешь верить в себя, либо бросаешь это дело. Галадон заявил, что следующие два года мы будем тренироваться работать в паре. Он гордился нашими способностями, нашей силой, нашими успехами. Когда мы вернулись с победой после первого сражения (мы изгнали демона из сузейнской женщины, которая настолько обезумела, что едва не убила собственных детей), Галадон провозгласил за нас тост и сказал, что равной нам пары не было и нет. Но мы еле слышали его. Едва открыв глаза и увидев друг друга во плоти, все еще переживая недавнюю опасность, силу заклятия, триумф, мы были одни во всей Вселенной.
К этому времени я уже знал, что у мраморной богини горячее сердце, в ней есть нежность и страсть, способные оживить мертвого, ясный ум, острота которого сравнима с гранью алмаза, самоотверженность и способность любить. Она только ждет того, кому сможет вручить все это. Ее душа была пятым временем года: там существовало больше оттенков, чем в осеннем пейзаже, больше жизни, чем в весне. Все это ждало своего часа, когда оно сможет проявиться и изменить мир, сделав его таким прекрасным, что никому и не снилось. Она позволила мне увидеть все это… она обещала, что я смогу всю свою жизнь провести в этом пятом времени года.
Меня трясло крупной дрожью, когда я вышел из леса и направился к деревне. Все это было так давно…
В окнах дома для гостей горел свет, рядом толпились люди. Я подумал, не переждать ли мне в лесу, пока они разойдутся, но потом решил, что нет смысла. Нет причин оставаться на морозе, когда самое худшее уже произошло. Я не успел умереть раньше. Не истек кровью. Я выжил.