Как в замедленной съемке Натан протянул свою руку через ворота, и я потянулась ему навстречу. Когда наши пальцы соприкоснулись, сквозь меня пробежало какое-то необычное чувство, отличающееся от тех, которые я испытывала к Киру из-за нашей кровной связи. В этих ощущениях не было темноты. Натан поглаживал мою ладонь, а затем наши пальцы переплелись, и мы просто какое-то время стояли и пристально смотрели друг на друга.
— Кэрри, ты хочешь уйти отсюда?
Я опустила голову.
— Правда?
— Правда! — Натан тихо засмеялся. — Я могу вытащить тебя отсюда вместе с Зигги.
Я обернулась и взглянула на дом. В окнах Кира горел свет.
— Я хочу уйти, но…
— Но связь тянет тебя назад, — Натан сжал мою руку.
Слеза упала с моих ресниц прямо ему на ладонь и почти мгновенно превратилась в кусочек льда от холода его кожи. Почему я плакала? Я хотела убежать отсюда, ведь так?
— Я не знаю, достаточно ли сильна, чтобы уйти от него, Натан. — Я не могла встретиться с ним взглядом. — Когда он далеко от меня, я не скучаю по нему. Но когда он рядом… чувствую, что нужна ему. Возможно, для тебя все это не имеет значения, но мне приятно осознавать, что я кому-то нужна.
— В этом есть смысл. Иначе, зачем еще ты решила бы стать врачом?
Слова Натана вернули меня в воспоминания, в которых я сидела рядом с доктором Фуллером в холодной раздевалке для медперсонала. Голос моего начальника колокольным звоном раздавался в моей голове: «Почему ты хочешь быть врачом?»
Я думала, что мне нужна была власть. Сейчас у меня появилась такая власть, но я не хотела пользоваться ею. Неужели Натан прав? Что я стала врачом не из-за какого-то бесчувственного стремления руководить, а желания быть необходимой и полезной совершенно незнакомым мне людям? Неужели я чувствую себя полноценным человеком только когда знаю, что кто-то нуждается во мне?
Самым обидным в моем откровении было то, что кто-то понял это раньше меня самой. Я, должно быть, самая наивная двадцативосьмилетняя женщина в мире.
— Кэрри, с тобой все в порядке?
Я взглянула на Натана:
— Я хочу уйти.
Он наклонил голову. Неуверенность отражалась на его лице.
— Ты имеешь в виду это?
Мысль о том, чтобы оставить такие вещи, как убежище и регулярное питание, должна было напугать меня. Но я не боялась. Когда умерли мои родители, я выжила одна. Единственной разницей было то, что сейчас я хотела быть сиротой.
— Да, — наконец ответила я. — Ты бы тоже убежал отсюда сломя голову, если бы увидел, какие здесь шторы.
Все еще держа мою руку, Натан подошел ближе к воротам и притянул меня к себе. Объятия были неловкими и причинявшими мне боль. Когда он отстранился, легкий румянец появился на его лице.
Значит, вампиры тоже краснеют.
— Слушай, план такой, — произнес он, предварительно прокашлявшись. — Когда мы явимся сюда, прячься. И что бы ты ни делала, не дерись ни с кем. Лучше будь поближе к Зигги. Они не тронут его. И, ради Бога, держись подальше от Кира. Он главная цель.
— Просто не делать глупостей. — После того видения я знала, что у Натана есть свои счеты. Поэтому хорошо, что он не знал о том, что Кир сделал с Зигги.
— Я думаю, уже слишком поздно для этого. — То, как настороженно взгляд Натана бродил по моему лицу, придало оттенок тревоги его словам. Но в следующий момент напряженность исчезла. Натан порылся в своем кармане и достал оттуда крошечную бутылочку: — Возьми ее.
Даже не подумав, я засунула ту в свой бюстгальтер, чтобы получше спрятать.
— Что это?
— Святая вода.
Я быстро начала рыться в лифчике, чтобы вытащить ее оттуда.
— Бог мой! Ты мог хотя бы предупредить меня!
— Извини, — он засмеялся. — Я же не думал, что ты засунешь ее в такое место.
— Что мне делать с этим? — спросила я, как только достала пузырек.
— Будь осторожна. Вода может оставить сильный ожог. Но ты сможешь использовать ее, чтобы защитить себя, когда это будет необходимо.
Надеясь хоть немного успокоить его, я покачала головой:
— Мне это не потребуется. Уже долгое время он вообще не обращает на меня никакого внимания. — Осознав, что мой голос звучал тоскливо, я быстро добавила: — Не то, чтобы меня это волновало.
— Тебя волнует это, — тихо произнес Натан. — Именно поэтому он не заслуживает тебя.