Длинные веревки упали с обеих сторон каждого вертолета, и темные фигуры начали спускаться на газон.
Прибыли убийцы.
Два десятка боевиков, облаченные с ног до головы во все черное, соскочили на землю. Их головы были покрыты капюшонами, а глаза защищали темные защитные очки. Кожаные перчатки и сапоги облегали их руки и ноги. Ни единого сантиметра голого тела не было видно.
Они хорошо подготовились. Вампиры, которые не сгорели, в одно мгновение были проткнуты кольями. Некоторым снесли головы длинными острыми ножами.
Зрелище ужасное! Обезглавленные тела вспыхивали огнем. Кожа и мышцы осыпались хлопьями и превращались в угольки, горящие на ветру, создаваемом крутящимися винтами вертолета. И на какое-то мгновение все, что оставалось от тел вампиров, внезапно озарялось синим пламенем там, где, вероятно, находилось сердце, прежде чем ребра не превращались в прах, который оседал на газоне.
Кир пронесся мимо меня. Правая сторона его лица была обожжена.
— Я разберусь с тобой позже! Беги!
Но я не могла оставить Зигги умирать одного. Я двинулась к двери, изо всех сил таща его за собой, в то время как мой создатель трусливо убежал, беспокоясь лишь о собственной безопасности.
Убийцы выстроились в линию смерти на газоне. Тонкая струйка дыма исходила от головы одного из них. Он поднял рацию ко рту и прокричал, чтобы выключили свет прожекторов.
Я осмотрела газон в поисках хоть какого-то знака присутствия Натана. Как я могла найти его, если они все одеты одинаково? Один из них указал в моем направлении, когда я подобралась к двери.
— Не троньте его! — закричала я, опуская Зигги на мраморный пол в холле. Я склонилась над ним, прикрывая его своим телом, и сморщилась, услышав хрипы в его груди. — Он человек. Не трогайте его!
Не говоря ни единого слова, убийца наклонился и приподнял ноги Зигги, а потом рявкнул на остальных ворвавшихся в холл:
— Прочешите весь периметр, переверните дом с ног на голову. Макс, Эми, принесите фонари. И ради Бога, давайте найдем Пожирателя Душ. Кэрри, возьми его за плечи!
Это был Натан.
До конца не осознавая происходящего, я схватила Зигги под мышки и, увидев, что двери были открыты, кивнула Натану в направлении кабинета. Там было темно, но мои глаза приспособились через какое-то время, и я смогла провести Натана в дальний угол, подальше от двери. Он опустил Зигги на пол и снял капюшон, чтобы осмотреть рану.
— Она очень серьезна! — тихо произнесла я. — Даже если мы доставим его в отделение скорой помощи прямо сейчас…
— Замолчи! — крикнул Натан, сжимая Зигги в своих объятиях. — С ним все будет в порядке. Правда, сынок?
Голова Зигги слегка повернулась, и он подавился кровью, пытаясь что-то сказать. Мы смогли понять только два слова. Одним было «дом». Вторым — «отец».
— Да, мы поедем домой, — прошептал Натан, убирая волосы со лба паренька. — Папочка приехал за тобой. И мы поедем домой.
Я прикрыла рот, чтобы сдержать рыдания, неудержимо рвущиеся из горла. Снаружи, за дверью, разгорелась нешуточная война. Никто не знал, что в этой комнате отец держал на руках своего умирающего сына.
Никто, кроме нас… и Пожирателя Душ.
Я забыла о его присутствии. Даже проходя мимо гроба, когда мы вошли в комнату, я не задумалась о нем ни на секунду. Но сейчас страх сковал меня. Мой взгляд упал на гроб. Он был пуст, а крышка сорвана с петель.
— Натан…
Я поняла, что помощи ждать не следует, как только увидела, как он, прижав Зигги к груди, отрешенно покачивался из стороны в сторону на твердом полу. Зрелище этого причиняло мне настоящую боль. Мне пришлось отвернуться.
Пожиратель Душ находился где-то в доме.
Тут я вспомнила о пузырьке со святой водой, который Натан дал мне, и который я засунула в свой бюстгальтер, когда одевалась на вечеринку. Я вытащила флакон оттуда в тот момент, когда повернулась дверная ручка.
— Натан!
Он вскочил на ноги рядом со мной. На его лице не отражалось никаких эмоций.
— Зигги мертв!
— Мне так жаль, — прошептала я. — Я могу что-нибудь…
— На это сейчас действительно нет времени. — Натан встал передо мной. — Что бы ни вошло в эту дверь, беги со всех ног!
— Что?
Но тут двери распахнулись. Кир стоял в проеме. Ярость еще больше обезобразила его обожженное лицо.