Огромная толпа народа стояла у замка короля, но собрались еще не все. Многие пришли раньше, до назначенного времени оставалось еще полчаса. Дарена до сих пор не было, – наверное, только собирался.
– О чем ты думаешь? – спросила я маму.
– О людях, – спокойно произнесла она.
– И что же ты о них думаешь?
– Этот день запомнят все. Сегодня вечером они будут сидеть со своими детьми и надеяться, что те выживут. А некоторые увидят их смерть.
– А где будешь ты?
– Ты же знаешь: у меня много работы.
– А если я буду умирать? Ты не хочешь побыть со мной?
– Ты не умрешь. – Мама взяла меня за руку и сжала ее, будто сама не до конца верила в свои слова; будто то, что ждет меня впереди, могло быть хуже смерти.
– Ты давно не держала меня за руку. – Я не стала отпускать ее, а наоборот, сжала в ответ, все-таки желая запомнить этот момент.
Сегодня во мне наконец проснулась хорошая дочь. Да и могло ли быть иначе за несколько минут до смерти?
– Ты давно уже не ребенок, странно было бы постоянно держать тебя за руку.
– Не отпускай меня сегодня до самого начала, побудь немного рядом, пожалуйста.
– Я всегда буду рядом. Ты же знаешь, я люблю тебя. – Она улыбалась мне, но ее глаза выражали грусть.
– Мама, ты знаешь что-то, чего не знаю я?
– О чем ты? – Она поддельно удивилась.
– Ты не очень хорошо умеешь врать. Что происходит?
– Кэсседи, если я скажу, ты испугаешься.
– Уже поздно, страшнее сегодня уже не будет, говори.
– Вирус будет сильнее, чем обычно, – на выдохе произнесла она.
Я даже не удивилась, словно узнала прогноз погоды на завтра.
– Насколько?
– В этот раз действительно выживут самые сильные. Сегодня ты это узнаешь, Кэсседи, постарайся быть сильной.
– А когда я была слабой?
– Я не помешал вам, дамы? – шутливо сказал Дарен, появившись откуда ни возьмись с озорной улыбкой.
– Дарен, а где твоя семья? – поинтересовалась мама с улыбкой.
– Я уговорил их не идти сюда, им не стоит на это смотреть, – все так же улыбаясь произнес он.
– Ох, Дарен, ты молодец! – Мама похвалила его и погладила по голове.
– Спасибо, миссис Белонс.
– Долго же ты, через пять минут уже все начнется, – заворчала я.
– Ну и хорошо.
– Чего это ты такой радостный?
– Просто верю в себя.
– Это хорошо, вера в себя – самое важное, – ответила ему мама.
Взглянув на друга, я почувствовала что-то странное. Он казался не таким, как прежде, не походил на моего Дарена. Он был другим. Я никогда не увидела бы его улыбающимся и смеющимся в такой день, особенно когда другие страдали. Он словно сходил с ума, не зная, куда себя деть. Перенервничал?
Немного осмотревшись, я заметила, что мама отошла поговорить с каким-то мужчиной, поэтому я приблизилась к другу. Я не могла отвести от него взгляда, но он тоже смотрел мне в глаза, немного наклонившись вперед. Его взгляд скользил по моему лицу, пытаясь запомнить каждую деталь, и вдруг он поцеловал меня. Я замерла, словно заключенная в невидимые оковы, и на этот миг мир остановился. Его губы нежно прикоснулись к моим, а руки обвили мою талию, с силой прижимая к себе.
– Стоп, – отойдя от шока и оттолкнув Дарена, прошептала я.
Поцелуй не вызвал у меня того восторга, который я раньше представляла, размышляя о том, как могли бы развиваться наши отношения.
– Что не так? – хватая меня за плечи и пытаясь обнять, спросил Дарен.
– Все не так. Ты выбрал не то место и время, чтобы выяснять отношения, – выпалила я.
– Другого времени может и не быть. Я просто хочу знать, что ты всегда будешь на моей стороне.
– Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне! – неожиданно для самой себя вскрикнула я, и все повернулись в нашу сторону.
– Что с тобой? – удивился он.
В словах друга я уловила непривычную резкость. Он нахмурил брови.
– Нет, что с тобой? Я не узнаю тебя! Со мной сейчас будто не Дарен, а совершенно чужой человек, – уже тише произнесла я.