Мой друг Дарен – такой же выходец из народа, обычный крестьянин. Его мать работала в прачечной, а отец год назад утонул в море: он был рыбаком, а обычным рыбакам не давали зеленых капсул. У богатых семей их имелось в избытке, поэтому я часто отдавала капсулы Дарену, с ними он чувствовал себя спокойнее. Также я отдавала ему и черные капсулы, которые на некоторое время дарили силу и ловкость. Дарен летом работал на каменоломне, и они были ему нужнее, чем мне. Он никогда не ходил в школу, его навыки чтения хромали, поэтому мне пришлось пересказать ему правила приема черных капсул. Самым важным было принимать их после еды, иначе действие препарата сводилось на нет.
Образование для бедных людей было недоступно. Школа – дорогое удовольствие, ее посещение считалось роскошью. Крестьян заставляли работать, подобно рабам направляя в шахты, каменоломни и другие места, где им доставалась вся грязная, унизительная работа. Такие, как я, становились врачами, охранниками для знати, учителями или учеными, – в общем, людьми, приближенными к королю. Единственное сходство богатых и бедных выражалось в том, что деньги не освобождали нас от эксперимента и полного подчинения власти.
Раньше я не задумывалась об этом, но сейчас понимала, что для бедных в эксперименте все же были свои плюсы. Если они смогут обрести силу, то будут служить королю. Это позволяло им подняться по иерархической лестнице и обеспечить себе жизнь, о которой они и мечтать не могли. Бедные имели возможность завести семью не боясь, что им придется работать там, где когда-то мучились их родители. Возможно, именно поэтому Дарен был напуган не так сильно, как я. Возможно, в глубине души он ждал, что победит и больше ему не придется страдать от голода и принимать мои подачки. Друг стыдился, когда я приносила его семье еду.
В этом году я закончила школу, и наступило последнее лето моей подростковой жизни. Передо мной открывалось неясное будущее, и эта неопределенность наполняла меня тревогой. Однако я понимала, что смерть во время эксперимента – перспектива хоть и пугающая, но далеко не худшая. Жаль только, что увидеть остальные можно будет лишь пройдя через боль. Интересно, что чувствовали те, кто смог выжить? Каково это – стать победителем? Было ли им так же больно? Я никогда не встречала таких людей просто бродившими по городу. Да, они присутствовали на королевских мероприятиях, стояли в толпе во время казней, но на этом все. Все они находились в замке, рядом с королем. Насколько я знала, одаренных там насчитывалось не больше тысячи. Все остальные либо погибли, либо были отправлены на службу в разные уголки королевства. Помню, в один год, не пройдя эксперимента, погибло около семисот детей. Они захлебнулись своей кровью. Выжило лишь двадцать. Нас собирали со всех городов, а выживало несколько человек. Неужели это стоило того? Почему никто из одаренных не пытался дать отпор королю, почему они подчинились ему? Неужели никто даже не думал сопротивляться?
Камера надо мной взорвалась, и в воздухе запахло гарью. Это быстро вывело меня из размышлений. Оглянувшись, я заметила человека, чей взгляд был сосредоточен на мне. Сначала я подумала, что это представитель власти или мутант и сейчас он обвинит меня во взрыве камеры, хотя я ни в чем не виновата. Однако, когда он начал быстро приближаться, заметила, что на нем нет маски. Хотелось сбежать, тут же сорвавшись с места, но на этот раз я решила остаться: он уже рассмотрел мое лицо и попытка бегства только усугубила бы мои проблемы.
Чем ближе он подходил, тем сильнее колотилось сердце. Что, если он и вправду пришел по поручению короля, полагавшего, что я вновь что-то натворила?
Нет, я слишком маленькая проблема, чтобы отправлять за мной. Здесь было что-то не так.
Кому я могла понадобиться?
– Юная леди выглядит напуганной, – спокойно сказал мужчина, подступаясь ко мне.
Его внешность была приятной и вызывала доверие. Добрые зеленые глаза смотрели на меня так, будто он извинялся за свой визит, а рыжие веснушки, похожие на мои, добавляли ему мальчишеского озорства. И лишь шрамы, украшавшие его лицо, немного отталкивали.
– Кто вы? Не я взорвала камеру, меня наказывать не за что, – сразу же объяснила я.
– Я знаю, что вы не взрывали камеру. Это сделал я, – улыбнулся незнакомец.
Оторопело моргнув несколько раз, я нашла в себе силы вновь заговорить:
– Но зачем? Меня могут обвинить в попытке побега и наказать!
– Пожалуйста, не волнуйтесь, – попросил он. – Новые камеры часто взрываются из-за сильной жары, а сегодня на улице точно в котле. Как вы умудряетесь бегать в такую погоду? А если все-таки вас вдруг спросят, скажете, что камера взорвалась сама, пока вы гуляли по городу.