— Что все это значит, молодой человек? Я что-то не совсем вас понимаю, — голос леди Картерет звучал сурово.
— Со мной произошел несчастный случай на дороге в Лондон, — начал Седж. — Мой экипаж перевернулся, и я сломал ногу. Ваша внучка оказалась рядом. Она помогла мне в трудную минуту — нашла людей, которые приютили меня в своем доме, вызвала доктора. Я был прикован к постели, и она осталась, чтобы ухаживать за мной.
— Какой героический поступок! Интересно, почему Джорджи не рассказала мне об этом?
Вопрос был чисто риторическим, и Седж пропустил его мимо ушей.
— Мы с вашей внучкой прожили больше недели под одной крышей, — продолжал он. — Оставшись со мной, она тем самым скомпрометировала себя. Есть лишь один способ защитить ее от злых языков, и вы, наверное, догадываетесь какой. Я приехал к вам, чтобы просить руки вашей внучки, мэм.
— Вы хотите жениться на моей Джорджи? — удивленно воскликнула леди Картерет. — Хотите сделать ее виконтессой? Что ж, я могу лишь порадоваться за нее, сэр. Я, по правде сказать, и не надеялась, что судьба пошлет моей внучке такого знатного мужа.
— Значит, условлено. Мы с вашей внучкой поженимся, как только будет покончено со всеми приготовлениями.
— Постойте, постойте, — леди Картерет подняла руку. — Вы слишком торопитесь, сэр. Я бы на вашем месте сначала спросила у Джорджи, согласна ли она стать вашей женой.
— У нее нет иного выхода, мэм. Слух об этой истории может распространиться в любую минуту, и тогда ее репутация будет испорчена. Надеюсь, вы объясните ей это в том случае, если она сама не понимает, в каком щекотливом положении оказалась.
— Я объясню ей, как обстоят дела, сэр, но я не могу заставить Джорджи выйти за вас замуж, если она сама этого не захочет. Решать будет она, а не я.
— Решать? Да здесь нечего решать, мэм! Любая девушка с радостью согласится стать моей женой.
Седж резко выпрямился на стуле и горделиво вскинул голову. Леди Картерет снисходительно улыбнулась.
— Вы, вероятно, очень высокого мнения о себе, молодой человек. Что ж, вас тоже можно понять. Вы принадлежите к древнему аристократическому роду, вы богаты, наделены привлекательной наружностью. Вполне допускаю, что многие девушки мечтают заполучить вас в мужья. Но для моей Джорджи титул и богатство ровно ничего не значат. Все зависит от того, нравитесь ли вы ей. Конечно, вы очень хороши собой, но внешность — это еще далеко не все. Я, честно говоря, вовсе не уверена, что моей внучке нужен такой муж, как вы. Видно, что вы привыкли командовать, а Джорджи этого совершенно не терпит. Она очень независимая и эмоциональная девочка. Ей нужно, чтобы с ней обращались ласково, чтобы ее любили… Нет, нет, сэр, мне кажется, вы не устроите мою Джорджи.
— Я не устрою ее — взорвался Седж. Слова леди Картерет нанесли серьезный удар по его самолюбию.
— Успокойтесь, успокойтесь. Быть может, я ошибаюсь, — примирительным тоном проговорила леди Картерет. — Вы красивы, у вас очень мужественный вид. Думаю, с таким мужем, как вы, женщина не соскучится в постели.
Она засмеялась, прикрыв ладонью рот. Седж почувствовал, как краска смущения приливает к щекам. Он плотно сжал губы, проклиная в душе всех женщин по имени Картерет. Вероятно, полное отсутствие стыдливости являлось фамильной чертой.
— Что касается меня, я буду рада, если вы поженитесь. Мне не терпится взглянуть на моих правнуков, — продолжала леди Картерет. — Но я хочу предупредить вас заранее, сэр: моя внучка очень упряма. Если она ответит вам отказом, на нее не подействуют никакие уговоры.
Седж подавил вздох. Теперь он понимал, что совершит явно опрометчивый поступок, женившись на Джорджане Картерет: вряд ли ему когда-нибудь удастся обуздать ее непокорный нрав. Перспектива их совместной жизни рисовалась ему в мрачных тонах, и он даже понадеялся, что Джорджи не примет его предложение. В конце концов, он уже выполнил свой долг джентльмена, попросив ее руки. Если она откажется стать его женой, он снимает с себя всякую ответственность за ее репутацию.
Тут он услышал торопливые шаги за дверью. В следующее мгновение дверь распахнулась, и Джорджи вбежала в гостиную, а вместе с ней в комнату ворвалась струя жизни. Весь ее облик, казалось, источал неукротимую энергию и оптимизм.
— Ты ни за что не догадаешься, бабушка, куда меня пригласили! — начала было она, но резко умолкла, заметив Седжа.
Седж поднес к глазам монокль, стараясь скрыть внезапную радость, охватившую его при ее появлении.