Та одобрительно кивнула.
— Значит, решено! — радостно воскликнула Джорджи. — Знаете, Гас, я обожаю балы. И сегодня вечером я буду танцевать до тех пор, пока подо мной не подкосятся ноги. — Она запнулась и покосилась на трость, на которую опирался Седж. — О, простите, — смущенно пробормотала она. — Я совершенно забыла о вашей ноге. Вы ведь еще не можете танцевать. Наверное, вы не захотите поехать со мной.
— Я с удовольствием буду сопровождать вас, Джорджана, хоть и не смогу быть вашим партнером во время танцев, — поспешил уверить ее Седж. — Мы с вами должны обсудить один очень важный вопрос, и как можно скорее. Я хотел бы побеседовать с вами сегодня вечером.
— Пожалуйста, присядьте, Гас, я позволяю вам сидеть в моем присутствии, — заволновалась Джорджи, только теперь осознав, что Седжу не слишком удобно стоять на ногах. Видя, что он не собирается воспользоваться ее приглашением, она взяла его за руку и чуть ли не силой усадила на стул. — Но что это за важный вопрос, который вам не терпится со мной обсудить? — с любопытством осведомилась она. — Мы можем поговорить прямо сейчас, если это так срочно.
— Давайте лучше отложим этот разговор до вечера, Джорджи. — Седж бросил многозначительный взгляд на леди Картерет.
— Вы поступаете со мной так жестоко, Гас. Вы разожгли мое любопытство, а теперь заставляете меня ждать. Я просто ума не приложу, о чем вы собираетесь со мной говорить. Я буду думать об этом до самого вечера и теряться в догадках. — Джорджи вздохнула, нетерпеливо поглядывая на Седжа. — Но я отомщу вам за вашу жестокость, сэр, — заявила она, шутливо погрозив ему пальцем. — В следующий раз, когда мы будем играть в шахматы, я буду беспощадна. Я ни за что не позволю вам отыграться. И не смотрите на меня так, словно я чем-то вас оскорбила. Ваш высокомерный взгляд нисколько не впечатляет меня, милорд, и вы должны это знать.
— Довольно, довольно, Джорджи, — вмешалась леди Картерет, с трудом сдерживая смех. — Придержи немного свой язычок, ты иногда переступаешь все грани приличия.
В душе, однако, она одобряла поведение внучки. Джорджи была права, лорд Седжемур был слишком высокомерен. Что ж, Джорджи поможет ему избавиться от гордыни, в этом у леди Картерет не было сомнений. Прежде чем дать свое согласие на брак, она изрядно помучает виконта. Леди Картерет лишь надеялась, что у того не отпадет желание жениться на ее внучке, — было бы очень жаль лишиться такого жениха.
Седж вскоре откланялся, пообещав Джорджи, что заедет за ней в половине девятого вечера. Теперь, снова повидавшись с ней, он начал сомневаться в правильности принятого им решения. За недолгое время их беседы она уже успела осыпать его насмешками. Неужели она будет продолжать в том же духе, когда они поженятся? Ведь с такой женой он не будет знать ни минуты покоя!
Однако он вовсе не собирался отступаться от слова, данного себе самому. Да и теперь, когда он посвятил в свои планы леди Картерет, было слишком поздно идти на попятную. Он должен покончить с этим делом как можно скорее, в противном случае у него может не хватить решимости. Сегодня же он сделает предложение Джорджане, и они станут мужем и женой в самое ближайшее время. Ведь главное — это избежать скандала, не запятнать доброе имя Седжемуров. Все остальное второстепенно.
Бал был в самом разгаре. Роскошный зал в доме герцогов Боскэстл сверкал праздничными огнями и пестрел разноцветными туалетами дам, кружащихся в танце в объятиях своих кавалеров. Седж сидел на одном из стульев, поставленных вдоль стены, вытянув перед собой больную ногу. Он неотступно следил глазами за Джорджи, которая самозабвенно танцевала с очередным поклонником. Виконт был рассержен и сгорал от нетерпения. Ему еще не удалось поговорить с ней наедине и вряд ли удастся до конца бала. Он не мог даже предположить, что Джорджи пользуется такой бешеной популярностью. Молодые люди толпами вертелись вокруг нее, наперебой приглашая на танец. Она уже успела обзавестись огромным количеством друзей как среди мужчин, так и среди женщин. Ее простота и открытый нрав завоевали расположение окружающих и вовсе не стали предметом насмешек, как он боялся. Он думал, что ей понадобится его помощь, чтобы ее приняли в лондонском обществе, а оказалось: она уже прижилась здесь и чувствует себя вполне уверенно. По логике вещей, он должен бы радоваться за Джорджи, но вместо этого сердится. Она совершенно не нуждалась в нем, а ему бы хотелось выступать в роли ее покровителя.
Более всего Седжа удивляло то, что даже пожилые дамы относятся к Джорджи дружелюбно. Он ожидал, что именно они станут насмехаться над ее простотой и сплетничать на ее счет. Однако она стала всеобщей любимицей. Пожилые матроны обращались с Джорджи с поистине материнской нежностью и называли ее не иначе как «моя дорогая девочка». Он бы никогда не подумал, что эта рыжеволосая девчонка, поразившая его своими дурными манерами при их первой встрече, будет иметь такой успех в кругах высшего света.