Энергия Джорджи была неиссякаемой. Она была душой бала, не пропустив ни одного танца, и сейчас вовсе не выглядела усталой. Глядя на Седжа с нескрываемым любопытством, она весело прощебетала:
— Ну вот, теперь мы наконец одни, Гас. Мы можем побеседовать, если хотите. Но почему вы так хмуритесь? Вы очень устали?
— Я не устал, Джорджана.
— Наверное, у вас разболелась нога? — Джорджи внезапно посерьезнела, и ее лицо приняло виноватое выражение. — Боже, как это эгоистично с моей стороны заставлять вас ждать до самого утра, когда вы нездоровы! Почему вы не сказали мне, что плохо себя чувствуете, Гас? Вы бы могли уехать домой, не дожидаясь, когда закончится бал. Меня, Шарлотту и леди Уайдкомб мог бы отвезти кто-нибудь другой, я бы обязательно нашла кого-нибудь. Робин, к примеру, ни за что не отказал бы мне, если бы я попросила его об этой услуге.
— У вас очень странное представление о мужской чести, мисс, если вы считаете, что я мог преспокойно уехать домой, оставив вас на попечение этого развратника, — ворчливо отозвался Седж. — Или вы думаете, что я не чувствую за собой никакой ответственности?
— О, Гас, вы несете сущий вздор. Мы с Робертом добрые друзья, он бы никогда не сделал мне ничего дурного. И вообще он очень милый молодой человек. Вы говорите так, потому что вам нездоровится, и я прощаю вам вашу ворчливость. — Джорджи улыбнулась, заглядывая Седжу в глаза. — Знаете, Гас, я была очень удивлена, когда увидела вас утром в гостиной моей бабушки. Я была уверена, что вы больше никогда не станете искать встречи со мной. Мне казалось, вы испытали облегчение, когда мы с вами расстались в Литтл Биктоне.
— Не стану лгать, когда мы с вами расстались, я действительно думал, что больше никогда вас не увижу, — ответил Седж, откашлявшись. — Но во время болезни я много размышлял над последствиями, которые может повлечь за собой этот эпизод. Мы с вами провели восемь дней в коттедже Торпов, и если слух об этом распространится, меня обвинят в том, что я соблазнил вас. Конечно, мы жили там под вымышленными именами, и вам может показаться невероятным, что правда когда-то всплывет на поверхность. Однако такая возможность существует, и мы не должны ею пренебрегать. В конце концов я пришел к заключению, что могу спасти доброе имя моей семьи, лишь женившись на вас.
— Что-о? Вы предлагаете мне стать… стать вашей женой? Но вы, наверное, шутите, Гас.
Джорджи весело рассмеялась, тряхнув огненно-рыжими кудряшками.
— В этом нет ничего смешного, Джорджана, и я вовсе не шучу.
— Аугустус Себастьян Стэнхэуп Сент-Реджис, как вам только могла прийти в голову эта безумная мысль? — Джорджи ошеломленно уставилась на Седжа, слегка приоткрыв рот. — Если вы не шутите, то, значит, вы лишились рассудка, — продолжала она. — Наверное, вы перенесли за это время какую-нибудь тяжелую болезнь и у вас случилось что-то с головой. Когда мы с вами расставались, вы были в здравом уме.
Седж нетерпеливо схватил ее за руку и сжал пальцы.
— Выслушайте меня, Джорджана, и попытайтесь серьезно оценить ситуацию. Неужели вы не понимаете, что я скомпрометировал вас?
— В самом деле, Гас? Странно: я что-то не припоминаю ничего подобного. Я, наверное, спала, когда это произошло.
— Вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать, Джорджана. Между нами ничего не произошло, но об этом знаем только вы и я. Со стороны все выглядит совсем иначе. Мы с вами жили под одной крышей, спали в одной комнате, и если это станет известно в кругах, где мы вращаемся, ваша репутация будет испорчена, а доброе имя моей семьи будет покрыто грязью. Никто никогда не поверит, что я не притронулся к вам во время этих ночей.
— Но каким образом это станет известно, Гас? Вы думаете, мистер и миссис Торп приедут в Лондон, чтобы уличить нас во лжи, и расскажут всем и каждому, что мы жили у них, назвавшись четой Муров?
В голосе Джорджи звучали веселые нотки. Седжу с трудом удавалось сохранять спокойствие.
— Мы с вами должны пожениться, Джорджана, — твердо сказал он. — У нас нет иного выхода.
— Но вы же были прикованы к постели и не могли передвигаться без посторонней помощи! Вы бы не смогли лишить меня невинности, даже если бы захотели! Ну а тот единственный поцелуй… не думаю, что он скомпрометировал меня.
— Что?! О каком поцелуе вы говорите? Седж схватил Джорджи за плечи и с силой встряхнул ее. Она невинно улыбнулась, заглядывая ему в глаза.
— Вот видите, вы и сами ничего не помните. Так что это не имеет никакого значения.