Но он не отдаст Джорджи этому темноволосому красавцу. Он не допустит, чтобы она досталась Тому Каннингэму, Джорджи будет принадлежать ему и станет его женой, даже если ему придется силой тащить ее к алтарю. В эту минуту Седж забыл о том, что решил жениться на Джорджи лишь ради того, чтобы спасти доброе имя своей семьи, сейчас в нем говорила только ревность. Ревность лишила его способности мыслить здраво и мотивировать свои поступки. Он знал лишь одно: Джорджи должна принадлежать ему, и никому другому. А почему для него так важно заполучить эту девушку, он не мог объяснить даже самому себе, да и не собирался вникать в это.
9
— Не кричите, Гас. Я вовсе не собираюсь выходить замуж за Томми Каннингэма, можете мне поверить.
На следующее утро после приема у Беннингэмов Седж приехал на Хаф Мунстрит, чтобы объясниться с Джорджи, и уединился с ней в библиотеке. Он был не в силах сдерживаться и сразу же перешел на крик, грозясь, что свернет шею молодому Каннингэму, если тот посмеет приблизиться к Джорджи хоть на шаг.
— Надеюсь, что вы не лжете, Джорджана, — он взял ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза. — Я не позволю вам опозорить доброе имя Сент— Реджисов!
— Я не понимаю, Гас, какое это имеет отношение к имени Сент-Реджисов, — невозмутимо ответила Джорджи. — Даже если бы я вышла замуж за Тома, каким образом это может отразиться на вас? Но, повторяю, я не собираюсь выходить за него замуж. И за вас, кстати, тоже.
Стряхнув с себя его руки, она отступила назад. Седж смотрел на нее из-под насупленных бровей, и его лицо было темнее грозовой тучи.
— Меня не интересуют ваши планы, Джорджана. Я уже спланировал все за вас. Долг чести обязывает меня сделать вас моей женой, и вы выйдете за меня замуж, хотите вы этого или нет.
— У меня сейчас нет времени на то, чтобы думать о замужестве. Том и Сьюзен приехали в Лондон, и я должна им помочь… Вообще-то, честно говоря, мне понадобится ваша помощь.
Джорджи замолчала, выжидая, когда раздражение виконта уляжется и он сможет выслушать ее спокойно.
— Моя помощь? — Седж удивленно поднял брови.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне пробудить в Томе ревность.
Седж вздрогнул и резко вскинул голову. Ее слова ранили его, как удар кинжала. Значит, она действительно неравнодушна к Тому и хочет пробудить в нем ответное чувство.
— Я все понял, — сухо проговорил он.
— Нет, вы еще ничего не поняли, Гас. Позвольте, я объясню вам. Я хочу, чтобы вы немного поухаживали за Сьюзен — тогда Том…
— Тогда Том будет свободен, и вы попытаетесь вскружить ему голову, — закончил за нее Седж с
иронической усмешкой.
— Да нет же, Гас, совсем не так! Мне нужна ваша помощь, чтобы…
— Чтобы добиться от Каннингэма признания в вечной любви, — снова перебил он. — Однако вы ошибаетесь, если думаете, что я стану вам помогать.
— О Боже, Гас, вы самый настоящий осел! Я не знала, что вы так глупы и упрямы.
Осел. Это было уже слишком. Гордость Седжа взбунтовалась от этого унизительного слова. За всю свою жизнь ему не случалось слышать ничего более оскорбительного, да и кто бы посмел оскорбить его, виконта Седжемура? Но Джорджана, наверное, считала, что ей все дозволено. Для нее не существовали ни приличия, ни даже самое элементарное уважение. И он еще хотел жениться на этой грубиянке? Нет, теперь с него довольно. Он распрощается с ней, и пусть она сама заботится о своей репутации. Ему не нужна жена, которая называет его ослом.
— Вы правы, мисс Картерет, я повел себя, как самый настоящий осел, предложив вам стать моей женой, — сказал он ледяным тоном. — К счастью, вы ответили мне отказом, и я не совершил непоправимой ошибки. А теперь позвольте мне откланяться. Думаю, что в ближайшее время я буду очень занят и не смогу насладиться вашим обществом. — Седжемур, не оборачиваясь, направился к двери.
Его холодность почему-то встревожила Джорджи, ей вдруг показалось, что он намерен уйти из ее жизни навсегда.
— Постойте, Гас, — она схватила его за руку. — Не уходите прямо сейчас, я так надеялась, что вы поможете мне со Сьюзен! Уделите ей немного внимания, тогда Том тоже заметит, что она…
Джорджи с мольбой заглянула ему в глаза. В течение долгой минуты Седж смотрел на нее, стоя в нерешительности перед дверью. Но гордость в конце концов взяла верх. Он высвободил руку и распахнул дверь.