Во время ужина она оживленно болтала, все еще пребывая в приподнятом настроении. Седж отвечал ей лишь односложными репликами, — казалось, его мысли заняты чем-то другим. Когда трапеза подошла к концу, она вернулась в спальню и занялась приготовлениями к своей первой брачной ночи. Разумеется, она была уверена, что Седж придет к ней в эту ночь. При мысли о том, что должно было произойти между ними, она испытывала сильнейшее возбуждение, к которому примешивалась доля страха.
Раздевшись, она облачилась в свою самую красивую ночную рубашку из голубого шелка с кружевной отделкой. Потом тщательно расчесала волосы, разглядывая свое отражение в зеркале. Когда с приготовлениями было покончено, она принялась ходить взад и вперед по комнате, нервно сжимая перед собой руки и сгорая от возбуждения. Она ожидала, что Седж появится с минуты на минуту…
Казалось, прошло несколько часов, а он все не приходил. Наверное, он не хотел быть с ней в эту ночь. А может, он вообще не желал делить с ней ложе ни сейчас, ни впоследствии. Чуть не плача от досады, Джорджи подумала, что Седж, вероятно, рассматривал их брак как чистую формальность, необходимую для того, чтобы спасти свое доброе имя. Но нет, она ни за что не согласится на такие условия. Раз уж они поженились, то должны быть настоящими мужем и женой и вкусить вместе все радости телесной любви. Неужели она не пробуждала в нем ни капли желания?
Она вспомнила, как страстно он целовал ее на террасе в предыдущий вечер. Конечно, он желал ее тогда — она чувствовала это каждой своей клеточкой. Тогда почему же он не приходил сейчас? Чего он ждал? Ей бы очень хотелось верить, что у него просто разболелась нога и он решил отложить их сближение до следующей ночи.
Сейчас она задавалась вопросом, придет ли он к ней в эту ночь. Если он будет и впредь проявлять равнодушие, ей придется взять это дело в свои руки… Джорджи имела весьма смутное представление о том, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. Однако инстинкт подсказывал ей, что их страстный поцелуй был лишь началом чего-то большего, что принесет им обоим наивысшее удовольствие. Она желала всей душой, чтобы эта минута полной интимной близости наступила как можно скорее.
Погруженная в свои мысли, она выпустила из рук поводок. Рафас тут же погнался за белкой, потом стал обнюхивать какого-то джентльмена, который в ужасе отшатнулся. Джорджи опомнилась, лишь когда пес уже был в самом дальнем конце аллеи, а сопровождавший ее лакей бежал за ним следом.
— Быстрее, Эжен, быстрее! — закричала она. — Мы должны поймать его, иначе он распугает всех. Мы пришли в неподходящее время, здесь сейчас слишком людно.
Сорвавшись с места, она тоже бросилась вдогонку за псом, задыхаясь от смеха и щурясь в ярких лучах солнца, которые просачивались сквозь листву.
Вернувшись с прогулки, Джорджи обнаружила, что Седж еще не вернулся из клуба. Она раздумывала над тем, чем бы занять свое время, когда вдруг вспомнила, что должна была написать лорду Роберту.
Она намеревалась написать ему вчера, но в суматохе совершенно забыла об этом. А ведь Роберт все еще надеялся, что она примет его предложение, не зная, что она тем временем вышла замуж за Седжемура. При этой мысли Джорджи почувствовала себя ужасно виноватой.
Усевшись за письменный стол из красного дерева в кабинете Седжа, она положила перед собой лист бумаги и вооружилась пером, готовясь написать длинное письмо. Но слова не ложились на бумагу, она просто не знала, как объяснить Робину свой скоропалительный брак. События развивались с молниеносной быстротой, она и опомниться не успела, как стала женой Седжа. Вряд ли Робин поверит, что это решение было принято ею уже после разговора с ним. Он может подумать, что она давно собиралась выйти замуж за Седжа и нарочно скрывала это от него.
Она начинала письмо несколько раз, но ей никак не удавалось найти подходящий тон, и, скомкав лист, она выбрасывала его в корзину. Ей бы хотелось объяснить Робину, что она испытывает к нему очень теплые чувства, что с удовольствием вспоминает их поцелуй, однако не может стать его женой, потому что… Вот именно, почему? Почему она приняла предложение Седжа? Причин, побудивших ее на это, было много, но ни одна из них не казалась ей достаточно веской.
— Черт возьми! Я никогда не смогу объяснить ему это в письме! — воскликнула она, поднося ко рту выпачканные чернилами пальцы. — Я должна встретиться с ним, и немедленно. Он будет обижен, если узнает обо всем от третьих лиц.