Я никак не могла решить, с чего начать. Но Эдмунд сказал:
— Мне кажется, будет лучше, если я вам задам несколько вопросов, Люси, а затем мы приступим к обычной процедуре. Итак. Вы одна приехали?
Я покачала головой.
— Нет. Сегодня у Марша выходной. Ему разрешили показать мне Лондон. Когда мы ехали в поезде, я попросила его отвести меня сюда. Он ждет на скамейке на улице.
— Мои родители ни о чем не знают?
— Нет. Я расскажу им, когда вернусь. Я не могла им рассказать, потому что дала обещание. Понимаете…
— Минутку, Люси. Мы займемся всеми почему и зачем позже. Мне сначала нужны простые факты, — он посмотрел на меня с любопытством. — Вы утверждаете, что вы — миссис Николас Сэбин?
— Да.
— И ваш муж умер?
— Да.
— Вы можете это доказать?
— Да, Эдмунд. — Я вынула из сумочки конверт и протянула ему. Он достал бумаги и стал молча читать. Прошло несколько минут.
— Хм! — наконец пробормотал он. — Это, конечно, можно предъявлять в суде, если до этого дойдет. Уж Ник-то знал, что делать. — Он взял письмо, которое Николас Сэбин написал мне перед смертью. — Вы знаете, почему он хотел, чтобы вы пришли ко мне только через шесть месяцев?
— Нет.
— Понятно. Вы кому-нибудь об этом рассказывали? Роберту Фолкону, например?
— Нет. Я сказала Маршу, что мне нужно сюда, потому что в Китае я дала обещание человеку, которого должны были казнить. Но я не назвала имени мистера Сэбина.
— Казнить? — брови Эдмунда поползли вверх, и впервые я услышала в его обычно холодном голосе настоящее удивление. — Вот, значит, как он умер. Боже!.. Бедный Ник. На этот раз ему не повезло. Думаю, теперь вам следует рассказать мне все с самого начала, Люси.
Я немного успокоилась. Я совершенно не боялась Эдмунда и чувствовала, что теперь моя очередь задать вопрос.
— Вы так о нем говорите, как будто хорошо его знали. Вам было известно, что он отправился в Китай?
— Известно? — Эдмунд аккуратно сложил бумаги, лежавшие перед ним на столе, и печально улыбнулся. — Это я отправил его туда, Люси. Таким образом я решил поучаствовать в поисках наследства Грешемов. Я был уверен, что Нику Сэбину это удастся, если хоть кому-то это может удаться. Я предложил ему пятую часть от того, что он там найдет, что бы там ни было. — Он посмотрел на бумаги. — Но, кажется, я ошибся. Он ничего не найдет.
Я почувствовала уже знакомую боль: перед моими глазами снова встала скромная могила и маленький букетик на ней.
— Вы хорошо его знали, Эдмунд?
Он кусал губы.
— Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь хорошо знал Ника. Женщины — возможно, но не мужчины. Мы ходили вместе в школу: я, Ник и Роберт Фолкон.
— Роберт Фолкон?
— Да, к сожалению. Я никогда не был очень активным человеком, а Роберт Фолкон, как вы, наверное, можете себе представить, ненавидел меня за то, что я — Грешем. Он, естественно, старался изо всех сил сделать мою жизнь невыносимой. А Нику нравилось защищать меня, — он пожал плечами. — Но все это давно в прошлом. После школы я изучал право, а Ник предпочитал развлекать себя тем, что ему приходило в голову. Он — авантюрист, Люси. Занимался контрабандой оружия в Южной Америке, был профессиональным шулером на Миссисипи, покупал слоновую кость в Африке и, бог его знает, где еще.
— Роберт Фолкон сказал, что он плохой человек, безжалостный и опасный.
Эдмунд нахмурился:
— Вы мне сказали, что ничего никогда не говорили о Нике Роберту Фолкону.
— Я и не говорила. — Я рассказала ему, как узнала о Нике от Фолкона.
Эдмунд задумчиво кивнул головой.
— Возможно, Фолкон прав. Безжалостный и опасный? Я бы сказал, да. Плохой человек? Не уверен. Но он именно тот человек, который нужен для такого дела. Мне очень жаль, что он проиграл и погиб. Плохой или хороший, Ник один из немногих людей, которые мне действительно нравятся. — Он постучал пальцем по документам, лежащим перед ним, и сказал: — Буду очень вам признателен, Люси, если вы мне расскажете о происхождении этих бумаг.
Мне понадобилось почти четверть часа, чтобы рассказать свою историю, хотя я и постаралась опустить все мелкие детали. Второй раз за день мне пришлось рассказывать о своей неудачной попытке украсть брошь, но ни один мускул не дрогнул на лице Эдмунда. Он внимательно слушал, делая время от времени какие-то пометки на листе бумаги, и ни разу не перебил меня. Я говорила с Эдмундом — адвокатом, и только, когда я закончила, он позволил себе выразить свое личное мнение. Он надел колпачок на ручку и тяжело вздохнул.
— Я должен был догадаться, что Ник выйдет из дела победителем. Живой или мертвый, он никогда не позволит Фолкону одержать верх.
— Мистер Сэбин сказал, что он хочет, чтобы его жена унаследовала что-то, что может в противном случае достаться его врагу. Я думала, что это может быть право на то, что он искал. Ах, это же сокровище китайского вождя! Тогда это что-то другое.
— Совершенно верно. Ник в доступной форме объяснил вам довольно сложное дело.
— Но враг, о котором он говорил, это — Роберт Фолкон?
— Да, — Эдмунд встал и медленно подошел к окну. — Они всегда были соперниками, Ник и Фолкон. Это началось еще в школе. Ник учился на стипендию, он был очень беден. Думаю, его отец умер, когда Ник был совсем маленький. Он никогда о нем не рассказывал. Его мать работала у кого-то няней, и я видел ее всего один раз. Она умерла как раз перед тем, как я поступил в Кембридж. Жизнь на стипендию не очень легкая, знаете ли. На него смотрели свысока тупоголовые отпрыски богатых родителей. Ник не обращал на них внимания… за исключением Роберта Фолкона.
Эдмунд вернулся к письменному столу.
— …Что-то в Фолконе задевало Ника за живое, и наоборот. Не могу с уверенностью сказать, почему. По любому поводу они были готовы вцепиться друг другу в глотки. Нику чаще удавалось выходить победителем, главное потому, что его это трогало меньше, чем Фолкона. Для него это была игра, так же как и поиски сокровища в Китае, которые стоили ему жизни. В нем жил дьявол. По глазам было видно.
Эдмунд снова посмотрел на бумаги, лежащие на столе.
— Надеюсь, вы внимательно изучили завещание?
— Нет. Я держала его в руках, но не читала.
Он пристально посмотрел на меня.
— А почему?
— Не знаю, Эдмунд. Думаю, мне не хотелось вспоминать.
— Советую вам внимательно его прочесть, — он протянул мне завещание. — Как видите, Ник поручает младшему партнеру фирмы, то есть мне, осуществить его завещание. В случае моей внезапной смерти или потери дееспособности Ник назначил другого душеприказчика. Похоже, чувство осторожности было не чуждо нашему Нику. Читайте дальше, и вы увидите, что все свое имущество он завещает вам, — Эдмунд улыбнулся и посмотрел на меня с видом человека, у которого заготовлен настоящий сюрприз. — Проще говоря, кроме всего прочего, примерно через год вы станете владелицей «Луноловов». У меня закружилась голова.
— Луноловов? Но… в завещании этого нет, Эдмунд.
— Нет. Это есть в поручении по закладным.
— Но я все равно не понимаю! «Луноловы» принадлежат Фолконам!
— В настоящее время — да. Но Гарри Фолкон человек нерасчетливый. Довольно веселый и безответственный на самом деле. Один из тех, кто считает, что все как-нибудь образуется. Поэтому он одолжил значительную сумму у одного из своих самых богатых друзей из богемы под залог своего поместья, сроком на пять лет.
— Означает ли это, что он должен вернуть деньги через пять лет?
— Да. Если же он не заплатит, «Луноловы» становятся собственностью того, кто одолжил ему деньги.