Пока была дома я всё обдумала и пришла к выводу, что делала всё беспечно. Цель моя слегка изменилась, не кардинально, конечно, но претерпела небольшие изменения. Прежде чем с кем-то встречаться, нужно досконально всё о нём узнать и метить уже не в просто любовницы или содержанки, а повыше и намного – в жёны, не размениваясь на меньшее. Согласна даже ребёнка родить, чтобы привязать его к себе покрепче, богатство и красота к этому всему само собой прилагается. Цену я себе знаю и своего добьюсь любыми способами.
Все лето я жила в страхе, что за мной придут, но всё было тихо. Через пару месяцев я успокоилась и решила, что про меня все забыли. С Олей мы регулярно созванивались всё лето, раз в неделю стабильно. Она была очень удивлена, что я решила жить в этом клоповнике, как я выражалась ранее об общаге, да и сейчас моё мнение об этом месте не поменялось, просто выхода другого нет. О себе я ей ничего толком не рассказывала, просто сказала, не вдаваясь в подробности, что жила с мужчиной, и у меня случилась любовная драма, о которой лучше меня не расспрашивать. Чем мне нравилась эта девушка, что она не лезла не в свое дело и не задавала много вопросов. Оля считала, что каждый имеет право жить так, как считает нужным, и никого никогда не осуждала. Но свое мнение на этот счёт не скрывала, всё же не поощряя такой образ жизни. Правильная до тошноты и рвотных позывов в моём организме, она вызывала у меня только тоску и смертельную скуку. В этой девушке не было биения жизни, а только всё одно и то же изо дня в день, как по графику или расписанию. Чем так жить уж лучше совсем не рождаться! Вырваться из под родительской опеки и сидеть дома читать книгу? Только не это! Пусть книги читают и учатся такие лохушки, как Оля, а я жить хочу и на полную катушку, глубоко вдыхая грудью.
И пока моя правильная соседка сидела и корпела над своими учебниками, общаясь с вымышленными героями, мы с Женей Михайловой знакомились с живыми и реальными парнями, в нашей общаге в том числе. Женя – наша третья соседка, с которой нас поселили в одну комнату. Она была старше нас и училась уже на третьем курсе. В городе, где она жила, у неё был парень, но это нисколько не мешало ей заводить кавалеров на стороне и предаваться плотским утехам. Про таких говорят – девушка без отказа и комплексов. Я была не против и вовсе не осуждала, это её жизнь, но как и моя добропорядочная Оля, я не одобряла этого. У меня тоже не было комплексов, и я не зажималась, как девственница или скромница, но и спать с каждым встречным поперечным не собиралась. Если себя и отдавать, то не просто так, а только с выгодой для себя. На данный момент у меня был всего один единственный мужчина – Владимир, после предательства которого я всё лето приходила в себя, боясь за свою жизнь.
И почему все, даже Оля, считают меня легкодоступной девицей, я не понимала. Видимо, моя раскованность и яркий внешний вид делали своё дело, складывая обо мне впечатление у людей не в мою пользу, но меняться я не собиралась. Меня во мне всё устраивало, а если кому-то не нравится, это не мои проблемы. Пусть думают, что хотят, разубеждать никого не собираюсь. Главное я знаю, что не шлюха и не дешёвка, остальное неважно. Никогда нельзя позволять чужому мнению влиять на ваш образ жизни. Нужно быть собой всегда и при любых обстоятельствах. Хорошей я никогда для всех не буду, всегда найдётся человек, которому я встану поперёк горла. Меня всю жизнь родители загоняли в какие-то рамки, говоря мне постоянно фразы: «то нельзя», «так делать не стоит», «туда не ходи», «так себя не веди» – всё надоело, тошнит от этих правил!
Я всегда была лидером в любой компании, подбивая всех вокруг на любой кипиш, потому что не люблю застой. Только это помогало мне полноценно жить и чувствовать себя живой. Мне повезло и меня в этом моём желании всегда поддерживала Женя. Сегодня мы с ней и с парнями с шестого этажа, которые учились на историческом факультете, решили немного отметить наше заселение и знакомство. Они должны были прийти к десяти часам вечера. Я была на подъёме, моя душа жажда праздника. Если бы не эти весёлые моменты в жизни, наполняющие мою кровь адреналином, я бы угасла, как та догорающая расплавившаяся свеча, ставшая лужицей. Эти серые, безрадостные будни, без малейшего намёка на удовольствие, нагоняли на меня такое уныние, что впору было волком выть от тоски.