Часть 1. Раб и герцогиня. 1.1. Безысходность
«О времена! О нравы!»
(цитата Марка Тулия Цицерона)
Темноту ночи разгонял свет нескольких тысяч костров, освещавших лагерь повстанцев. Отовсюду слышались женские крики, стоны, грубый мужской смех, иногда ругательства и звуки ударов. Севернее лагеря занималось зарево большого пожара. Горела бывшая столица империи Надира. И в этой кутерьме страха, боли и похоти находился один человек, который больше всего на свете боялся раскрыть свое настоящее имя.
Лисайя сидела на голой земле недалеко от одного из костров, привязанная к телеге вместе с другими пленницами покоренной столицы. Босая, в тонкой ночной сорочке, она тряслась от холода, зубы постукивали друг о друга, мешая сосредоточиться и придумать как быть дальше. Девушка прекрасно понимала, что долго прохлаждаться ей не дадут. Скоро повстанцы обратят внимание и на них. Хорошо если кто-то один заинтересуется ей, а если нет и ее решат пустить по кругу, то спастись будет гораздо сложнее, если вообще реально. Мысли путались, страх не хотел покидать, рисуя перед мысленным взором картины одну страшнее другой. Но хуже всего, если кто-то узнает ее. Или ее выдадут бывшие слуги. Хотя большинство из них уже мертвы, но богиня любит пошутить, кто-то мог и остаться в живых. Лисайя судорожно сглотнула и на пару мгновений прикрыла глаза, пытаясь отрешиться от происходящего. Интуиция – часть ее дара, полученного при рождении от богини, молчала.
«Что же делать?» - паниковала пленница.
В этот момент рядом раздался женский крик и Лисайя почувствовала резкий рывок – кто-то с силой потянул ее за связанные руки. От неожиданности она упала, ободрав коленки и порвав и так тонкую ткань сорочки. Со стороны ближайшего костра послышался дружный мужской хохот.
- Вставай, неженка, - разнеслось над самым ухом девушки, обдав ее смрадным дыханием давно не чищенных зубов.
Лисайя попыталась опереться руками о землю и встать, но не успела. Ее грубо схватили за короткие волосы и дернули вверх. Девушка вскрикнула. От рывка сорочка сползла с правого плеча, обнажая упругую грудь. От долгого сидения на холодной земле, соски напряглись и затвердили, превратившись в призывные горошинки. От направленных на ее полуобнаженное тело мужских взглядов стало совсем мерзко, кровь прилила к лицу, окрашивая щеки румянцем.
- Оо, - причмокнул мужик, продолжая держать ее одной рукой за волосы, - а неженке то невтерпеж, сама напрашивается,- и с этими словами схватил второй рукой ее за грудь, больно сжимая и теребя чувствительный сосок.
«Не смей плакать и умолять, не смей», - повторяла про себя Лисайя, закусив губу и из последних сил стараясь удержаться от истерики. А тем временем мужик отпустил ее волосы, сдернул свободной рукой остатки сорочки и подтолкнул девушку в спину в сторону костра. В этот раз она удержала равновесие, но радоваться было нечему. Еще трое мужчин, сидевших рядом, поднялись и протянули руки к ее нагому телу. Один их вид вызывал у Лисайи омерзение – небритые, немытые, в потрепанной грязной одежде, с ароматом пота, перегара, крови и непонятно чего. После долгого штурма столицы повстанцы решили расслабиться самым простым способом – грабежом и насилием. А поскольку они не отличались особыми моральными принципами, то сейчас четверо мужиков собирались поиметь испуганную девушку прямо на земле возле костра, не обращая внимания на окружающих людей, занятых в основном тем же самым.
Лисайя до крови кусала губу, чтобы не закричать. Ею постепенно завладевала безысходность: один мужик держал ее, не давая вырваться; второй теребил грудь, периодически припадая к ней губами и слюнявил напрягшиеся соски, больно задевая их зубами; третий раздвигал руками сжатые бедра, перед этим несколько раз шлепнув ее по обнаженным ягодицам; а четвертый уже достал возбужденный член из штанов и водил по нему рукой в предвкушении. Наконец, силы почти покинули девушку, она всхлипнула, ноги разжались под натиском насильников, она почувствовала, как один из них тут же засунул грязные пальцы ей в лоно, а между ягодиц кто-то пытается воткнуть член, растягивая тугое колечко ануса и причиняя острую боль.
«Я больше не могу, - промелькнула мысль, - уж лучше признаться, кто я, чем терпеть это».
Но видимо в эту ночь богиня была благосклонна к ней. Вдруг что-то изменилось. Пытавшиеся изнасиловать ее мужчины замерли, повернув головы влево. И в этот момент у Лисайи проснулась дар богини – Интуиция, которая подсказывала, что нужно бежать. Воспользовавшись ситуацией, девушка толкнула в грудь стоявшего перед ней мужчину, находившийся сзади просто не успел сориентироваться, а Лисайя уже бежала в ту сторону, куда были направлены их взгляды. Почему нужно бежать именно туда и что делать дальше, она не знала. Эта часть дара богини просто подсказывала нужные действия в разные периоды ее жизни, которым девушка слепо следовала, не задумываясь о причинах. Но еще ни разу Интуиция не привела ее к какой-либо беде.