Сквозь сон он почувствовал, как рука девушки задела его пах, на что организм отреагировал однозначно. По телу прошлась волна предвкушения, его естество напряглось, требуя разрядки. В полудреме Орин прижал девушку вплотную к себе, вжимая в себя ее бедра. Его руки заскользили по ее телу, нежно погладили попку. Он задрал на ней рубашку и припал губами к груди, лаская языком набухшие соски, одной рукой придерживая ее за спину, а второй стягивая мешающие штаны. Девушка задышала чаще, выгнулась в его руках и застонала. Она еще не успела полностью проснуться, ей казалось, что все происходящее сон, поэтому не сопротивлялась. По телу Лисайи растеклась неизведанная ранее приятная истома, возбуждение нарастало, внизу живота разгорелся огнь желания, она стала сильнее вжиматься в Орина бедрами, потерлась о напрягшийся член, заставив теперь его застонать от желания. Он раздвинул рукой ее ноги, поглаживая и лаская между ними, маня и возбуждая, затем поцеловал ее в уголок губ, сначала осторожно, потом смелее переходя на сами губы. Лисайя разомкнула губы, пропуская внутрь его язык, поддаваясь ему на встречу. Поцелуй перешел в более глубокий, страстный, ненасытный. Он глушил стоны, непроизвольно вырывавшиеся у нее от прикосновений Орина. Не в силах больше терпеть, Орин резко вошел в нее, продолжая прижимать к себе и не прекращая поцелуй. Мужчина почувствовал, что что-то не так, какое-то сопротивление. «Неужели девственница», - прожгло его понимание, но остановиться он уже был не в силах. Опьяненный желанием, он еще раз толкнулся в нее, но уже сильнее, пытаясь преодолеть преграду.
Девушка вскрикнула, распахивая глаза, сонное наваждение резко ее покинуло и только сейчас она поняла, что все происходит в реальности, а не во сне. Ей было больно, как будто между ног воткнули острый нож. Она попыталась оттолкнуть Орина, но силы были не равны.
- Нет, пожалуйста, прекрати, - всхлипнула она, вцепившись в его руки и впиваясь ногтями. На глазах выступили слезы. Лисайя извивалась под ним, пытаясь отстраниться, прекратить боль, но тщетно.
- Потерпи, - прошептал Орин, прикусив ей мочку уха и продолжая двигаться.
Двух толчков хватило, чтобы прорвать девственную плеву и мужчина задвигался быстрее, при этом целуя Лисайю в шею и продолжая ее ласкать. Всхлипы девушки стали тише, его дыхание участилось. Орин вжал ее в кровать, еще ускорил движения, почти не вынимая, будто пытаясь войти в нее целиком. Еще несколько мгновений, все его тело напряглось в предвкушении, еще толчок и он застонал, получив желанную разрядку. Двинув бедрами еще пару раз он отстранился от девушки, улегшись на спину и часто дыша. Кровь вперемешку с каплями спермы испачкала кровать.
Лисайя сжала ноги, свернулась калачиком и продолжала плакать. Не выдержав, Орин обнял девушку, прижал к груди и стал гладить по волосам, шепча что-то успокаивающее. Он был не любителем насилия над женщинами и сейчас, полностью отойдя от наваждения не понимал, как поддался эмоциям, не сумев остановиться. «Это все шутки богини», - подумалось ему.
Лисайя вскоре затихла. Ее охватила апатия. Она просто лежала в объятиях своего бывшего раба, которому когда-то помогла обрести свободу. Ей вспоминались моменты из их совместного прошлого и почему-то от этого становилось больнее на душе. Лисайя была привязана к нему больше, чем к родному отцу. Тогда, в прошлом, ей не хотелось отпускать его, но и ломать его волю она хотела еще меньше. А сейчас она лежала измученная переживаниями, страхом и не знала, что ей делать.
- Извини, - прошептал Орин ей на ухо. Она невольно посмотрела на него. Все слова куда-то делись. Она видела, что мужчина действительно сожалеет. Да и сложно было его винить, если вначале она сама отвечала на его ласки.
- Что со мной будет? – спросила Лисайя.
Орин пожал плечами:
- Я не думал об этом. Но пока я оставлю тебя себе. Не бойся, никто тебя не тронет, пока ты рядом со мной.
- А потом?
- А это зависит от того, кто ты на самом деле и почему это скрываешь, Элла, - его взгляд стал жестче.
- Может я просто боюсь за свою жизнь?
- Могу поклясться перед богиней, что не буду лишать тебя жизни, - серьезно ответил он.
- Иногда жизнь хуже смерти, - заметила Лисайя, постепенно возвращая самообладание. – Не хочу всю жизнь провести в клетке.