Они оба молчали. Оба не знали, что сказать друг другу. Захватившее их желание немного схлынуло, вернулись страхи и недоверие.
«Может и не стоит торопиться с побегом», - подумала Лисайя, облизнув пересохшие губы.
Извиняюсь за долгое отсутствие. Пандемия и меня не обошла стороной, но теперь таких длительных перерывов не планируется.
Часть 1. Раб и Герцогиня. 1.6. Жестокость.
В отличие от его господина у графа Анатолио Берей вечер не задался. Он был мужчиной невысокого роста, никогда не отличался особой красотой, а в последнее время обзавелся дряблым животом и мелкой сеточкой проступающих вен на ногах. Короткие волосы покрыла седина грязновато-серого цвета, а возраст графа приближался к шестидесяти. И на своем веку он успел застать и сверженную императорскую семью, чьи имена были преданы забвению, и новую династию, совершившую переворот немколько лет назад, называемую сейчас узурпаторами, и возвращение младшего наследника прежней династии - Витторини Кристиано Ромара, для узкого круга приближенных - Орин.
В свое время граф не принимал активного участия в государственном перевороте, однако планы заговорщиков были ему известны. Мешать заговору граф не стал, расценив, что смена династии ему более выгодна и потому убийство императорской семьи он воспринял спокойно, предвкушая скорое обогащение. Глава новой династии оценил молчание графа и после обретения власти и коронации щедро наградил землями в окрестностях столицы. На тот момент четырнадцатилетний младший наследник (третий сын и самый младший из шести детей императорской четы) считался убитым. Какое-то время все шло довольно неплохо, но спустя пару лет после переворота новый император начал страдать излишней подозрительностью и рьяно прореживать ряды своих бывших соратников. Граф Берей, всегда чувствительный к ветру перемен, начал искать отступные пути и "О, чудо!" напал на след Орина. Сначала смутный, в правдивость информации о выжившем младшем наследнике верилось с трудом, но постепенно появлялись все новые и новые факты, складывавшиеся в интересную картину. По всему выходило, что каким-то чудом выживший Орин не только сумел затаиться и убедить всех в своей смерти, но и постепенно начал собирать вокруг себя преданных прежней династии людей, готовя месть и тщательно планируя восстание. Граф воспользовался ситуацией, предложив Орину свои услуги и присягнув на верность. И не прогадал. Младшего наследника поверженной династии видимо сопровождало благословение Богини, потому что начатое восстание шло лучше, чем изначально планировалось. Повстанческая армия, пополнившаяся с помощью денег графа наемниками, быстро продвигалась к столице.
За один дневной переход до столицы поступила информация, что императорская семья сбежала и укрылась в древней крепости в недельном переходе от их места расположения. Это не сильно расстроило Орина, поскольку месть и полное возвращение его законных прав всего лишь отодвинулись на небольшой срок. Что-что, а ждать он умел.
Но причиной плохого настроения графа было совсем иное - перед началом штурма столицы, Орин собрал совет приблеженных и сообщил, что ему необходимо захватить живой герцогиню Лисайю Катара - одаренную Богиней. Слава Богине, герцогиню пока не нашли, но такая вероятность имелась и тем самым мешала графу все карты. Граф знал, что не сможет скрыть от Глаз Богини то, что отчаянно хранил в секрете: и его роль в свержении двух имераторских династий, и кое-что более личное - касающееся его юнной падчерицы Оливии, то, что не обсуждают, то, что порицается, то, что противно морали, то, за что он может потерять власть и влияние. Поэтому граф Берей всеми силами пытался найти герцогиню первым, чтобы впоследствии уверенно и с глубоким сочувствием сообщить Его Величеству о скоропостижной смерти дочери герцога Катара. Пока поиски не давали нужных графу результатов. Орин тормозил продвижение армии на время поисков, граф Берей злился от бессилия.
В ярости войдя в свой шатер он не сразу заметил сьежившуюся на полу нагую девочку. Она сидела обхватив себя руками и дрожала. Прелестная, юная, не больше тринадцати лет, она безвучно плакала. Дорожки из слез пролегли по еще по-детски пухлым щекам от красно-воспаленных глаз до алых губ, искаженных гримасой страха. Ярко рыжие кудряшки достигали плеч, светлая кожа казалась полупрозрачной, между ног виднелся нетронутый девственный пушок. Граф сходу оценил и еще не полностью сформировавшееся тело, крутые бедра, небольшую пухлость и оттопыренные грудки с маленькими ореолами нежно розовых сосков, которые даже на расстоянии казались упругими и готовыми поместиться в подставленную ладонь.