Всеобщее осуждение местных властей уже давно перешло в травление туманикских баек, когда заблудившийся в грустных размышлениях о жене Роман заметил краем глаза, как из противоположного приземистого здания вышел мужчина. Прахов сразу узнал его, да и трудно было не запомнить эти бросающиеся в глаза черты военного: поджарая фигура с ровным напылением мышц, осторожная, но тяжёлая походка, и три чётких выстрела глаз: назад, в сторону группы построек и, наконец, контрольный - непосредственно в направлении движения.
Роман отступил в дверной проём и скрестил руки на груди, приняв безучастное выражение - для полного антуража ему не хватало только сигареты. Прахов улыбнулся.
Было действительно интересно понаблюдать за этим странным человеком, который излечился от болезни всего за несколько часов, но успел здорово заинтриговать свою временную «сиделку».
Кто отпустил его из палаты так быстро? Неужели главврач Туманики отнёсся к происшествию спустя рукава?
Роман был почти уверен, что мужчина остановится у дверей и закурит, но тот, вопреки его ожиданиям, достал из кармана маленький приборчик, похожий на электробритву, и провёл им по волосам. Прахов был готов усмехнуться, когда объект наблюдения неожиданно подёргал свою густую шевелюру по линии роста и помассировал виски.
«Парик?»- мелькнуло в голове. Роман переместился поглубже в тень, намереваясь продолжить свои наблюдения, но внезапно мужчина вскинул глаза и заметил слежку.
Непонятно почему, Роман Евгеньевич испугался в этот момент; сердце жарко скакнуло к горлу, а на ладонях выступил пот. Позади в комнате шумели охранники, вокруг было открытое пространство, просматривающееся со всех сторон, но Прахов чётко ощутил в груди страх, паническое желание бежать - потому что к нему приближалась смерть. Всё ближе и ближе...
- Здравствуйте. Я не помешаю? В отделении мне сказали, что проход на территорию организуют не раньше чем через час. Почему же так долго?
Идеальное произношение, хотя черты напоминают скорее европейца или американца, ясный взгляд, вежливое обращение... Почему же так страшно? Не отпускало чувство опасности, от которой хотелось бежать как можно скорее. Прахов скрестил руки на груди и отступил на пол шага.
- Я... я не знаю. Наверное, проверяют анализы на заражение.
- Не понял? На заражение чем?
Роман перевёл дух.
- Инфекцией. Вы же только что ею переболели, разве вам не сказали? Это странно...
- Да, действительно странно, потому что мне сказали, будто у меня за время перелёта развилась редкая аллергия на составляющую камерного геля; так что...,- мужчина обаятельно и открыто улыбнулся,- не повезло только мне одному.
- Вот как? Сочувствую. Значит, нам не о чем беспокоиться.
- Абсолютно.
Эти слова ещё раз прозвучали в душе Прахова, словно гулкое эхо, и затихли где-то в крестце позвоночника, куда пробежала последняя волна мурашек. Непонятный страх исчез, но впечатление оставил не самое приятное, поэтому Роман понадеялся, что собеседник уже исчерпал возможные темы для разговора, и собирается удалиться. Однако военный настырно продолжал стоять напротив и, вызывающе улыбаясь, чего-то ждал.
Прахову было невдомёк, что стоящий перед ним человек - на самом деле сонитанин Кайлай Жонс, который был серьёзно обеспокоен тем, что ему привиделось в бреду на шатле, и что он видел теперь перед собой собственными глазами.
В памяти Жонса всегда откладывались мельчайшие детали всех его действий, особенно таких важных, как убийство землян. И он отчётливо помнил все их лица, бледные и неподвижные, как посмертные маски. В кладовой этих страшных воспоминаний хранилось и лицо этого человека, размозженный череп которого походил на кровавую розу, раздавленную на полу; но, похоже, землянин каким-то образом сумел выжить, добавив тем самым ещё одну проблему в копилку неудач Кайлая. Досадная, хоть и поправимая оплошность со стороны агента Озна, главное, чтобы не было слишком поздно довершить начатое.
Однако Кайлая смущал тот факт, что жертва неудачного покушения сразу не обнаружила своего палача. Землянин выжидал? Быть может, решил отомстить самостоятельно? Или он что-то узнал о Кайлае и намеревался этим воспользоваться?
Роман Евгеньевич почувствовал себя неудобно из-за затянувшегося молчания, и нервно кашлянул:
- Гхм, а вы военный?
Кайлай будто очнулся ото сна и, не забывая доброжелательно улыбаться, как его некогда учили профессионалы, окинул взглядом больничную площадку.